PostHeaderIcon Часть 1 — 10

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 15

 

К низовьям Аму-дарьи и пресловутой плотине разведчики отправились на верблюдах по старой туркменской караванной дороге, ведущей к Хиве. Через 17 дней они дошли практически до низовьев Аму-Дарьи, до реки оставалось, по словам проводника, версты две. Здесь, в урочище Карагачи, туркмены и показали им пресловутую запруду – земляной вал около метра высотой, шириной метров шесть и тянущийся больше чем на пять верст (больше пяти километров). Убедив русских, что это и есть перекрывшая течение Аму плотина, Ходжа-Нефес повел к следующей точке – тому самому прежнему руслу Аму-Дарьи, к которому и придется, в случае надобности, копать канал.

Вацлав Павлишек (1866 - 1905). Татарский лучник. Тушь, гуашь.

Вацлав Павлишек (1866 — 1905). Татарский лучник. Тушь, гуашь.

И здесь не обманули – как и обещали, примерно через 20 верст по степи они вышли к явному сухому руслу реки, вдоль которого и двинулись. Шли три дня, и за это время Федоров и Званский смогли доподлинно убедиться, что когда-то в этих выжженных солнцем местах кипела жизнь – по обеим сторонам русла небольшой отряд постоянно натыкался на «старинные жилища, мазанки, и городки пустые, и знатно-де в том долу наперед сего вода бывала, потому что из того долу на пашни и к жилищам проведены были копаные каналы».

Возле урочища Атай Ибраим Нефес остановил караван и сказал, что дальше идти нельзя – здесь начинается чужая территория и с немногочисленной группой разведчиков может случиться что угодно. Астраханцы не стали испытывать судьбу и, ведомые туркменами, двинулись окольными тропами к Красноводскому заливу, где их ждал Черкасский. Обратный путь занял две недели.

Пока сухопутная разведка проверяла показания туркмен, флотилия Бековича, следуя вдоль каспийского берега, искала — где же раньше Аму впадала в море. Старое устье начальник экспедиции нашел там, где и подсказали туркмены – в Балханском заливе, расположенном в восточной части залива Кызыл-Су.

Когда же разведка вернулась, Бекович, внимательно выслушав все доклады, посмотрев съемку, и отпустив Ходжу-Нефеса домой, все-таки засомневался. Как не крути, а полностью весь путь от плотины к побережью экспедиция не проследила. Поэтому была отправлена вторая разведка – на сей раз во главе с астраханским дворянином Алексеем Тараковским. Ей была поставлена задача – двигаясь от берега Каспия, добраться до того самого урочища Атай Ибраим, где отряд Федорова и Званского свернул с русла. Но и тут повторилась та же самая история – в какой-то момент проводники-туркмены заупрямились, и наотрез отказались идти дальше, уверяя, что никакой необходимости в этом нет – русло совершенно точно то же самое, двух таких больших рек в такой близости просто быть не может, поэтому идти до конца по враждебных землям нет никакого смысла.

Меж тем в Степи неспокойно, и если «урусам» так неймется отправиться если не на тот свет, так в рабство, то они могут, не кручинясь, отправляться дальше одни. А им, нормальным людям, пока еще собственная жизнь дорога. Туркмены не врали, в степи действительно шла настоящая война, но об этом позже.

В общем, отряд Тараковского тоже вернулся с полдороги, но Бекович даже не сильно им и пенял – он уже окончательно уверился, что все-таки нашел старое русло Аму-Дарьи, и, значит, первая часть царского задания выполнена, причем выполнена очень успешно. Весь маршрут, пройденный двумя отрядами по суше, был нанесён на карты, были также произведены съёмки неизвестного дотоле побережья Каспийского моря. Экспедиция погрузилась на суда, но поплыли они не на север, в Астрахань, а на юг – в царском «решрипте» обязывалось исследовать побережье до самой персидской границы, а противиться воле первого русского императора было чревато серьезными неприятностями. Съемки береговой полосы Каспия были доведены Черкасским до Астрабадского залива, таким образом, он исследовал все восточное побережье Каспийского моря, полностью. И лишь после этого повернул назад, к российским берегам.

16 октября 1715 года, после полугодового отсутствия, экспедиция Бековича вернулась в Астрахань.

Это действительно был блестяще проведенный рейд, а Бекович, похоже, и впрямь был моряком от бога. Исследователи до сих пор удивляются, как ему удалось – при тогдашних средствах и на тогдашних судах вернуться в Астрахань, не потеряв ни одного человека. Достаточно вспомнить, например, как через полвека после Бековича восточное побережье Каспия исследовала экспедиция капитана Токмачева. Цинга выкосила едва ли не половину личного состава, людские потери были огромными, а самого Токмачева на пристань выносили на носилках – настолько он ослабел от цинги.

Так или иначе, дело было сделано. В 20-х числах октября Петр получает подробное донесение Черкасского, что царский указ выполнен, и старое русло Аму-Дарьи найдено. К известию была приложена составленная кабардинцем карта Каспийского моря. 27 октября Бекович получает ответ от президента (чуть было не написал – «резидента») Адмиралтейств-коллегий Федора Апракчина, о том, что «царское величество трудами вашими зело доволен». Однако Петра, как, похоже, и самого Бековича, все-таки беспокоила недовыясненность вопроса о русле и плотине. Поэтому Бековичу предписывается «с божиею помощью прилагать свой труд и чрез тамошние народы как возможно домогатца подлинного известия, далеко ль от устья той реки заплота». Расспросы Бекович наверняка продолжил, но его вскоре отвлекло еще одно важное дело.

Как я уже говорил, туркмены не врали – в прикаспийских степях действительно шла война. И к этой войне наш герой имел непосредственное отношение. Не забыли, я рассказывал вам, как в 1711 году Александр Бекович, вернувшись из-за границы, ездил с дипломатическим поручением в родную Кабарду? Настал черед вспомнить – зачем тогда Петру понадобилась помощь кабардинцев.

Дело в том, что на Кубани в то время правителем был Бахты-Гирей – формально являвшийся наместником (сераскиром) крымского хана и его сюзерена – турецкого султана. Фактически же, из-за слабости ханской власти и постоянных раздоров в Бахчисарае, Бахты безраздельно правил кубанскими степями и населявшими их ногайцами. Нраву этот витязь был крутого и безбашенного, за что и получил прозвище «Дели-Султан» — то есть «буйный, бешеный султан». Кстати, императора всероссийского в тех местах звали «Дели Петро» — переведете сами. При подобном характере правителя, стоит ли удивляться, что ногаи «шалили» постоянно и однажды терпение у русских властей лопнуло?

9 ноября 1710 года Турция объявила войну России, а в феврале следующего года десятитысячное войско ногаев перешло Дон и устремились на помощь крымскому хану, вторгшемуся в Украину. Петр решил воспользоваться этим, и решить ногайский вопрос раз и навсегда. В 1711 году состоялся карательный рейд на Кубань российских войск под командованием казанского губернатора Петра Матвеевича Апраксина – старшего брата «куратора» экспедиций Бековича. Узнав о вылазке русских, старый калмыцкий хан Аюка отправил ему в помощь 20 тысяч воинов, которые и прошлись по Кубани огнем и мечом, вырезая ногайские улусы «для самаго оскудения». Вот тогда-то огромную помощь русским и оказали распропагандированные Бековичем кабардинцы, разгромившие отряды нурадын-султана и не допустившие присоединения к кубанцам ногайцев, ушедших на Украину.

Узнавшие о приближении калмыков оставшиеся ногайцы начали переправляться через Кубань в горы, где «над ними поисков чинить невозможно». Тогда Апраксин-старший «калмыцким войскам дал волю итти на кубанцев вперед, которые сколько их, кубанцев, на обеих сторонах реки Кубани найти могли, всех перерубили, а жен и детей их многие тысячи побрали в полон, а лошадей и скота их отогнали весьма великое множество[1]». Василий Бакунин, один из первых наших востоковедов, полевых этнографов и полевых же Игроков в Большой игре, знал, о чем писал – действительно, в ходе этого рейда более 16 тыс. кубанских ногайцев было убито и около 22 тыс. взято в плен калмыками. Кроме того, их военная добыча составила 2 тыс. голов верблюдов, 40 тыс. лошадей, почти 200 тыс. голов крупного рогатого скота. В целом же в результате похода П. М. Апраксина Прикубанье едва не превратилось в пустыню.

Потерпевший тогда унизительное поражение в битве при реке Чале Бахты-Гирей, естественно, жаждал мести. Именно жгучее желание отомстить, судя по всему, и сделало из него впоследствии Дели-Султана: ведь до похода Апраксина он был вполне благонамеренным наместником, и лишь после этого поражения и смещения в 1713 году с ханского престола его отца, Девлет-Гирея, Бахты-Гирей и становится «бешеным сепаратистом». Но ждать он умел, иначе не был бы вождем, и лишь в 1715 году решил, что час мести настал.

Сначала он попытался сквитаться с русскими, и во главе многотысячного войска пошел в набег на русские земли. Поначалу все складывалось хорошо, мститель дошел до самой Казани, взял богатую добычу и хороший полон — 7 тыс. пленных. Но дальше татарину не повезло – в погоню бросился полковник Шварц. Это был примерно тот же типаж, что и Бейтон — немец, изрядно обрусевший профессиональный вояка, продававший свою шпагу московитам уже более 18 лет. С крохотным, в сравнении с ногайцами, отрядом из 600 драгун, навербованных из шведских пленных, он настиг «буйного султана» в 40 верстах от Казани. И здесь эта немчура показала, чего стоит передовая европейская военная наука – после ловкого маневра ногайское войско оказалось под огнем русских пушек и степняков буквально выкосили картечью. Кубанцы бежали, бросив русских пленных, полторы тысячи лошадей, и потеряв многих бойцов пленными и убитыми. Угодившего в руки русских сына Бехти-Гирея Шварц тут же распорядился повесить – в назидание дерзкому отцу.

Но «Дели-Султан» не угомонился. Зимой этого же года он явился с 30-тысячным войском в астраханские степи и ударил по кочевьям калмыков. Этого, признаться, никто не ждал – никто и помыслить не мог, что Бахты-Гирей осмелится устроить новый набег всего через пару месяцев после унизительно поражения. Калмыки просто не успели оказать сопротивления, и, имея трехкратное превосходство в силах, кубанец легко одолел старого врага, перебив при этом около 3 тысяч воинов Аюки.

Старый предводитель калмыков вынужден был бросить кибитки и вместе с женой и малым отрядом бежал к русским. В Астрахань. Под защиту штыков отряда Бековича.

 



[1] В. Бакунин, «Описание калмыцких народов, а особливо из них тогоутского, и поступков их ханов и владельцев». Цит. по Митиров А.Г. Ойраты-калмыки: века и поколения. — Элиста: Калм. кн. изд-во, 1998 г. электронная публикация (http://kalmyki.narod.ru/projects/kalmykia2005/html/mitirov/soderganie.htm)

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (2) на “Часть 1 — 10”

  • «При подобном характере правителя, стоит ли удивляться, что ногаи «шалили» постоянно и однажды терпение у русских властей лопнуло?

    9 ноября 1710 года Турция объявила войну России, а в феврале следующего года десятитысячное войско ногаев перешло Дон и устремились на помощь крымскому хану, вторгшемуся в Украину.»

    Что-то я не понял, у кого тут терпение лопнуло? :о)

    «унизительное поражение» два раза в коротком тексте: при реке Чале и от Шварца – хорошая, кстати, фамилия, говорящая :о)

  • «Бекович получает ответ от президента (чуть было не написал – «резидента») Адмиралтейств-коллегий Федора Апракчина»,
    «рейд на Кубань российских войск под командованием казанского губернатора Петра Матвеевича Апраксина – старшего брата «куратора» экспедиций Бековича»
    — оба Апраксины? Или это устаревшая форма написания, через «ч»?

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи