PostHeaderIcon Часть 1 — 13

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 17

 

После этого царь-батюшка интерес к персидскому маршруту потерял надолго, но мечты об Индии не оставил, и порешил искать другой путь.

Миниатюра "Арабские пираты направляются на Крит"

Миниатюра «Арабские пираты направляются на Крит»

В 1669 году в Хиву и Бухару был направлен русский посланник Борис Пазухин, озадаченный, помимо обычных дипломатических обязанностей, еще и секретным поручением. От «знающих людей» он должен был разведать, «в-Ындейское государство от государевы отчины от Астарахани куды ходить податнее (удобнее — ВН) — на Юргенч ли, или на Бухары, или на кизылбашские городы. А из Бухар и из Юргенч на которые городы и места, и сухим ли путем или водяным, или горами в-Ындею путь, и на которой украинной город индейского царя приезжают, и сколько от которого города и места до которого города и места считают верст, или милей или днищ (дней – ВН), и на одно ли место и городы из Юргенч и из Бухар в-Ындею дорога лежит или розные дороги, и какие люди от тех городов по дороге до Индейского государства живут, послушны ли Бухарскому или Юргенскому государству, или которые владельцы особые живут …, и нет ли от них проезжим служилым и торговым людям шкоты[1]». Для выполнения этого важнейшего задания к посольству Пазухина был причислен самарской стрелец Максимко Яковлев «для толмачества индейского языку». Убей меня бог, если я понимаю, где тогда в Самаре можно было выучить «индейский язык», но в процессе работы над книгой я уже многократно убеждался – востоковедами на Руси становились жители самых неожиданных мест.

Как вы уже поняли, русские власти искали новый путь – через Среднюю Азию.

Пазухин оказался хорошим разведчиком. Обратно он вернулся, правда, только через четыре года, но зато представил обстоятельную докладную записку, в которой был изложен оптимальный, по его мнению, маршрут до самых разных индийских городов («до первого индейского города Парвана», «до города Ратасу», «до города Малого Гужрату» и т.п.). Информация была добыта как самолично Пазухиным, так и засланным им в Балх агентом, толмачом Микитой Медведевым. Кроме того, в ближние индийские города «и до самого царственного города Джанабату» был отправлен другой разведчик-нелегал, толмач Семен Измаил, но его возвращения ждать не стали, Семену изначально велено было самостоятельно выбираться оттуда «к великому государю к Москве». И правильно, что не ждали, обратно он не вернулся.

Чтобы перепроверить полученную информацию, в Посольский приказ были вызваны находившиеся в это время в Москве индийские купцы Ченая Мокарандава и Багарея Лелеева. В целом они подтвердили мнение Пазухина, но большую часть предложенного маршрута скорректировали. Потому как эта дорога «далека, да и ехать ею страшно, потому что степниста и разбойников на ней бывает много». дорога далека и страшна, потому что степиста и разбойников бывает на ней много[2]». И предложили другой, более короткий и безопасный путь – через «порубежный индейский город Кабыль» — так у нас назвали ныне известный всему миру город Кабул.

Именно этим маршрутом и поехал через год с небольшим после того допроса наш третий посол в Индию – астраханский татарин Махмет-Исуп (Муххамед-Юсуф) Касимов. Это был первый, но не последний «инородец», игравший в Большой Игре на нашей стороне, и любому историку трудно переоценить вклад всех этих наших татар, казахов, аварцев и т.п., бесстрашно проникавших в недоступные для русских места. Позже известный исследователь Большой игры С.В. Жуковский писал о Касимове как об «одном из тех деятелей татарского происхождения, которые в XVII и XVIII веках оказали России большие услуги[3]».

Это посольство, надо сказать, вообще было «инородческим» — до Бухары Касимова сопровождал отправленный послом к Бухарскому хану стольник Василий Александрович Даудов, которого изрядную часть жизни звали Алимарцал Бабаев. Он был персом из Исфахана («Испагани» по-русски), служил персидскому шаху и был увезен в Россию нашим послом Лобановым-Ростоцким. Здесь он принял православие, и долго и честно служил то в Посольском приказе, то воеводой в разных городах. Много участвовал в разных военных походах и даже, несмотря на отставку, уже 76-летним отправился в петровский Азовский поход толмачом.

Кстати, среди других указаний, данных Касимову и Даудову перед Бухарской миссией, числилось и задание разведать все о великих азиатских реках: «Им же проведать о реке Дарье, откуль та река Дарья вышла и в которых пределах путь свой имеет, и какие по той реке поселены народы и которых государств люди по той реке имеют». Выполнено ли было это поручение или нет – можно только гадать, потому как отчеты и Даудова, и Касимова история не сохранила. Точнее – их просто потеряли. Еще до революции в каталогах Московского Архива Министерства Иностранных дел напротив заглавий обоих списков стояла пометка «При ревизии 1806 года на месте не оказалось». Но кто знает, может, еще и найдут – нашлась же карта Бековича, которую потеряли почти сразу.

Тем не менее, кое что о миссии Касимова мы знаем. Как я уже сказал, он первым пошел в Индию среднеазиатским путем и, расставшись в Бухаре с Даудовым, благополучно добрался до Кабула – западного форпоста империи Великих Моголов. Здесь о нем доложили начальству, а во время ожидания занялись излюбленным афганским развлечением – всячески пытались «отжать» у чужеземца все, что только можно. Подарков «индейскому царю» Касимов вез много, и хотя и не решился запастись, как советовали астраханские индусы, русскими кречетами и русскими бойцовыми и борзыми собаками, которых индусы покупали через Персию втридорога, все же ценных товаров взял изрядно. Конфликты с кабульским «мэром» Мекремет-ханом у него начались практически сразу и продолжались вплоть до отъезда. Дело дошло до того, что все подарки у него были отобраны и запечатаны в каменных палатах, где меха от сырости попортились.

Возможно, это было результатом несговорчивости русского посланника. Дело в том, что, узнав, что Муххамед-Юсуф мусульманин, афганцы начали активно агитировать его перейти на шахскую службу, приводя в пример какого-то русского посла Семена, прибывшего в Кабул еще в 1658 году, переменившего хозяина и живущего с тех пор припеваючи. Этот Семен имел под командой пять сотен воинов и получал большое жалование. Касимов изменить русскому царю наотрез отказался, а про Семена объяснил, что тот никакой не посол, а самозванец, а на деле же «тот Сенька был Жидовин, купленный холоп торгового шемахинца Садыка». Что там было с этим Сенькой, и откуда Муххамед-Юсуф его знал – так навсегда и останется тайной. В бумагах XVI-XVII множество таких обломков от интересных, судя по всему, историй жизней человеческих.

Тем временем пришел ответ от Великого Могола. Индийский владыка русского посла принять не пожелал, ибо «издавна до прародителя их до Темир Аксака и до нынешняго времени от нескольких сотен лет Российскаго государства послов и посланников в Индию не бывало; потому что Российское Государство с Индийским в дальном разстоянии, и ссорь никаких прежде не было и ныне нет; а знатно де Россейской Царь к Индейскому Шаху присылает посланников для богатства, а не для каких дел иных; да и вера де Русская иная, и им де бусурманом с Христианы в дружбе быть неприлично».

В принципе, все понятно, единственно, может быть, стоит разъяснить пассаж про «присылает для богатства, а не для каких дел иных». Дело в том, что тогда для всяких «мелкопоместных властителей» посольства частенько становились прибыльным бизнесом. Послам полагались подарки, часто – весьма значительные, чем и объяснялась горячая любовь к дипломатии. Те же российские цари, например, частенько законодательно ограничивали период отправления посольств – не чаще, к примеру, чем раз в пять лет, иначе подарков не напасешься. Вот за такого «безденежного дона» и принял Алексея Романова Великий Могол.

Любопытно, что, сам того не зная, письмом этим он отплатил за обиду полуторавековой давности. Тогда, в 1533 году к великому князю еще Василию Ивановичу прибыл посол великого Бабура.Таусеин Хозя, которого великий князь, поразмыслив, велел отправить восвояси, «потому что не ведает его Государства, неведомо он Государь, или Государству тому Урядник».

Впрочем, индийский хан на всякий случай велел «чтоб они от вас пошли назад до Росийского государства в целости и никакие бы над ним, послом, порухи не было. И велеть бы ему, послу, из казны жалованья денег 2000 рупьев выдать и, выдав, велеть ево отпустить».

Касимов намек понял, распродал в Кабуле своих порченных влагой соболей и царские подарки, на полученные деньги и премиальные две тысячи рублей выкупил около сорока русских пленных и вернулся в Москву. По большому счету – безрезультатно. Московский государь (уже Федор Алексеевич), надо сказать, на индийскую отписку, похоже, обиделся, и в 1688 году уважил просьбу русских купцов, жалующихся на неправедную конкуренцию со стороны индусов. Все индийские гости были из Москвы высланы, и торговать им отныне дозволялось только в Астрахани.

Не увенчалось успехом упоминаемое уже посольство Семена Маленького, отправленное уже юным Петром. Нет, до Индии они добрались и даже получили аудиенцию у шаха Аурангзеба. Видать, подозрительный Могол все-таки навел справки и из списка побирушек Россию исключил. Он даже выдал Маленькому шахский фирман о праве на беспошлинную торговлю в Индии. Но впрок все это не пошло. Как вы помните, на обратном пути, в Шемахе, умер и сам Маленький, и племянник его Аникеев. До Москвы через несколько лет добрался только слуга Андрей Семенов, с которым мы уже знакомы, но он, если не кривить душой, оказался человеком редкой бестолковости. Его расспросный лист просто кишит всякими «про то не ведает» и «а по какой цене – не помнит». Оживился подросший мальчик на побегушках только когда речь зашла про действительно интересное – про слонов.

«А по средам и пяткам носят ево в мечети, в носилках за стеклами, по осьми человек, а перед ним водят слонов ево воинских, на которых зделаны чердаки деревянные осьмиугольные, а привязываются к ним подпругами. А в тех чердаках сидят по 3 и по 4 человека ево дворовых людей, одни с трубами, з бубнами, а иные з знаменами, а на иных слонах седла. А позади слонов заводные кони в уряде, а позади коней царь и дети ево царевы, затем полатные люди на носилках же, затем служилые люди, конница».

Поэзия, блин!

Но самое главное – посольство Маленького мало того что после множества мытарств (включая нападение аравийских пиратов с захватом трех стрельцов – что с ними стало, интересно? ) пробралось в Индию не через Бухару, а через Персию, так еще и часть пути проделало «водной дорогой» по Индийскому океану от гавани Бендер-Аббас до Сурата.

Сухопутный путь в Индию так и не был найден. Одна надежда оставалась на Бековича.



[1] Там же, http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Indien/XVII/1600-1620/Russ_ind_17/81-100/88.phtml?id=3171

[2] Малиновский А.Ф. Известие об отправленных в Индию российских посланников, гонцов и купчин с товарами и о приездах в Россию индийцев – с 1469 по 1751 год, — СПб, 1837. с. 151

[3] Жуковский С. В. Сношения России с Бухарой и Хивой за последнее трехсотлетие. — СПб., 1915 г. с. 38.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (2) на “Часть 1 — 13”

  • «Потому как эта дорога «далека, да и ехать ею страшно, потому что степниста и разбойников на ней бывает много». дорога далека и страшна, потому что степиста и разбойников бывает на ней много[2]».»

    «Бабура.Таусеин»

  • >Вот за такого «безденежного дона» и принял Алексея Романова Великий Могол.

    Откуда взялся Алексей Романов? Вроде, про Мухаммед-Юсуфа речь.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи