PostHeaderIcon Часть 1 — 18

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 22

 

Часть II

Ушедшие навсегда

 

Место действия: Южная Сибирь

Бухольц И. Д. Современная реконструкция облика по описаниям в литературе. Проще говоря - выдуманное изображение.

Бухольц И. Д. Современная реконструкция облика по описаниям в литературе. Проще говоря — выдуманное изображение.

Предварительный расклад: Если Астрахань была старым, давно обжитым русскими людьми городом, а каспийский берег – безводной и потому безжизненной степью, лишь изредка прореженной немногочисленными кочевьями туркмен, то в южной Сибири – а именно туда мы переносимся – ситуация была совершенно иной. Это, по большому счету, был новый, еще только обживаемый край – достаточно вспомнить, что князь Матвей Гагарин, заваривший вместе с Ходжей-Нефесом всю эту кашу вокруг яркендского «песошного золота», был первым в русской истории сибирским губернатором. Если в Астрахани, упершись в Каспийское море, мы просто сидели сиднем много десятков лет, практически  не пытаясь прибрать к рукам окрестные земли и лишь выгодно торгуя с местными племенами, то в Сибири мы постоянно двигались. История нашего укоренения в Сибири – это история постоянного, никогда не прекращающегося движения, и по большей части — к югу. Бродяга из песни, который Байкал переехал – очень точный типаж сибирского жителя. Бродячим было местное население, не стали большими домоседами и пришедшие с запада русские. Необозримые земельные просторы довольно быстро активировали в пришельцах какой-то ген охоты к перемене мест, и осваивающие новые земли поселенцы постоянно слонялись туда-сюда – перебираясь в поисках богатых пушниной мест  из одного острога в другой, от одной охотничьей заимки к следующей. Даже крестьяне – а ведь трудно придумать профессию, более несовместимую с бродяжничаньем – и те умудрялись скитаться. Прибудут на новое место, поднимут целину, но, сняв пять-шесть урожаев, при первых же признаках истощения почвы снимутся всей деревней и переберутся на новое место.

Не сиделось на месте русским и из-за обилия местного населения. Южная Сибирь – это место обитания изрядного количества мелких племен, учесть да запомнить всех этих кошуков, терсяков, кречатников, лаймов, капсанов, эгинцев и прочих бусурман ни мог ни один православный. А меж тем именно местное население было основой сибирской экономики на этапе освоения этой земли. Схема была очень простой. В Сибирь мы пошли за «мягкой рухлядью» — пушниной. Пушного зверя можно, конечно, бить и самому, благо охотников хватало, но это дело долгое, хлопотное и небезопасное. Гораздо проще перевести дело на оптовые рельсы, воспользовавшись своим неоспоримым военным превосходством над местными князьками. А именно – найти какое-нибудь бесхозное племя, подвести его под государеву руку и объявить, что за счастье быть под «крышей» великого Белого царя они должны платить ясак – по одной шкурке с семьи, допустим, раз в полгода. Так мы «подгребали» под себя племя за племенем, народец за народцем, заодно присоединяя и земли, на которых они жили. Подгребали, пока, наконец, не столкнулись с сильным соперником. С уже упомянутыми джунгарами, которые занимались тем же самым, только двигались на с севера на юг, как мы, а с юга на север. И вот тогда начались бесконечные – почти на сто лет – разборки: где чьи «подданные», и какое племя кому платит. В этом вопросе долговременных договоренностей не бывает,– пережившие 90-е с их разветвленной системой «крышевания» не дадут мне соврать — передел сфер влияния происходит постоянно, поэтому граница между Россией и Джунгарией всегда была приблизительной и «плавающей».

Вот по этой-то постоянно делимой территории и предстояло идти второму отряду, отправленному на поиски «яркендского золота».

 

Руководить «сибирской» экспедицией, как и «каспийской», был назначен присланный из центра «варяг». Им стал армейский подполковник и гвардейский капитан Иван Дмитриевич Бухгольц. Дело даже не в том, что присланным «персонам из Петербурга» было гораздо легче делать дела, не оглядываясь ни на какие прошлые одолжения, старые дружбы и не отданные долги. Дело было еще и в том, что Гагарину Петр явно не доверял. Старый 55-летний губернатор был на редкость скользким типом – очень умным, волевым, хитрым и постоянно себе на уме. Никто никогда не знал, что же за мысли роятся в этой рано поседевшей голове. К тому же он обладал невероятно развитыми — даже для России с ее вековыми традициями казнокрадства и местного «кормления» — способностями обратить все в свою пользу, снять с любого дерьма пенку и выбить что-нибудь для себя даже из самой поганой ситуации. Потому, рассудил Петр, пусть-ка идет Бухгольц – целее яркендское золото будет.

А в преданности Бухгольца сомневаться никаких оснований не было. Он, как и Бекович, был настоящим «птенцом гнезда Петрова» — выкормленным императором с малых лет, поднявшимся на крыло в его стае, и уже не раз проверенным в серьезном деле. Иван Дмитриевич, как вы наверняка поняли по фамилии, как и Бекович, был не совсем русским, точнее – совсем не русским. Бухгольц был природный немец, правда, изрядно обрусевший. Продавать свою шпагу в дикую Московию отправился еще его отец, Дмитрий Филиппович Бухгольц. О том, что навсегда покинул родные, но перенасыщенные нищебродствующим дворянством германские земли, Бухгольц-старший не пожалел ни разу. Царю Алексею Тишайшему переезжий немец служил честно, сделал неплохую карьеру, и сына своего любимого пристроил удачно. Иван Дмитриевич службу цареву начал с самых младых лет, еще в потешном петровском войске, и в атаках на снежные городки выбегал себе звание поручика Преображенского полка. Боевое крещение принял в Азовских походах, в Северной войне отличился под Нарвой, в боях под Полтавой капитан лейб-гвардии Преображенского полка Иван Бухольц получил тяжелое ранение, и геройством своим еще сильнее укрепился в царской милости.

Когда же встал вопрос – кого посылать в гагаринское логово, царь и вспомнил о толковом немце. 22 мая 1714 года капитан Иван Бухгольц был уже на галере «Святыя Наталии», где император при конфиденциальной встрече лично объяснил ему поручение, и вручил секретную инструкцию. Она небольшая, поэтому приведу полностью:

«Указ подполковнику, господину Бухалту. Понеже доносил нам сибирский губернатор, господин князь Гагарин, что в Сибири близ калмыцкого города Еркета, на реке Дарье, промышляют песочное золото.

1. Для того ехать тебе в Тобольск и взять там у помянутого господина губернатора 1500 человек воинских людей и с ними итить на Ямыш-озеро, где велено делать город. И, пришед к тому месту, помянутых людей в той новостроенной крепости и около ее, где возможно, розтавить на зимовье, для того, чтоб на будущую весну паки возможно было скоряя с теми людьми собравшись итить далее к помянутому городку Еркету.

2. И как на будущую весну собравшись с теми людьми пойдете от Ямыша к Еркету, то накрепко смотрите того, чтобы дорогою итить такою, где б была для людей выгода. Также в некоторых удобных местах, а именно при реках, делать редуты для складки провианту и для камуникаций и чтоб редут от редута расстоянием болше не был, как дней по шести или по недели времени от одного к другому было на проход, и в тех редутах оставливать по несколку людей по своему разсмотрению.

3. А когда Бог поможет до Еркета дойтить, тогда трудитца тот городок достать. И как оным, с помощью Божией, овладеете, то оный укрепить. И проведайте подлинно, каким образом и в которых местах по Дарье реке тамошние жители золото промышляли.

4. Потом такоже старатца проведать о устье помянутой Дарьи реки, куды оная устьем своим вышла.

5. Сыскать несколько человек из шведов, которые искусныи инженерству, артилерии и которыя в минералах разумеют, которых с воли губернаторской взять. Также и в протчем во всем делать с воли и совету губернаторского.

6. Протчее поступать, как доброму и честному человеку надлежит во исполнение сего интересу по месту и конъюнктурам».

У сего приписано собственною царского величества рукою:

«На галере святыя Наталии, в день 22 маиа, 1714. Петр».

В путь Бухгольц отправился в августе в сопровождении своеобразной «личной гвардии» (майор, два капитана, два поручика, два прапорщика, сержант и семь солдат Преображенского полка) – к таким людям как Гагарин ехать без своих, верных человечков никак не можно. Шли привычной русскому человеку «водной дорогой» — плыли реками Москва-Ока-Волга-Кама, а там до устья реки Чусовой, воспетой в наши дни Алексеем Ивановым. В Тобольск Бухгольц прибыл только в конце ноября 1714 года. Несмотря на деятельную помощь губернатора (Гагарин всегда знал, в каких случаях непременно стоит проявить усердие), в Тобольске сборы тоже затянулись – в Сибири, как всегда, была жуткая нехватка людей, войско для Бухгольца пришлось собирать с самых дальних окрестностей.

В общем, экспедиция стартовала только в июле следующего, 1715 года. С Бухгольцем шли два полка пехоты, семьсот человек драгун, небольшой отряд артиллеристов и семьдесят мастеровых – общим числом 2902 человека. Плыло это воинство на 32 дощенниках и 27 больших лодках. Как всегда, к большой воинской силе присоседились вечно (и небезосновательно) опасавшиеся за свою безопасность купцы – на них плюсуйте еще 12 дощенников. И вся эта флотилия двинулась вверх по Иртышу, к Ямышеву озеру.

Здесь, наверное, надо сказать пару слов об этом самом «Ямыш-озере», и разъяснить, почему именно оно было выбрано в качестве основной базы экспедиции. Соображения были чисто практические. Дело в том, что Ямышево озеро славилось на всю Сибирь, и, хотя и отстояло довольно далеко от русских владений, посещалось ими весьма часто. Дело в том, что Ямышево озеро было соляным, и вода тамошняя была насыщена солью настолько, что та моментально кристаллизировалась на любом предмете, опущенном в озеро. Русские, как писал Миллер в своей «Истории Сибири», «таким образом делают из соли кресты и другие фигуры, какие кто захочет[2]». Соли в озере было так много, что «можно бы было достать оттуда больше, нежели бы по всей Сибири исходило[3]». К тому же озеро это находилось от главной тамошней дороги – бурного Иртыша – всего-то в шести с половиной верстах. Место это исключительно живописным местом – вода в нем была прозрачной, но в ясную погоду с некоторого расстояния озеро казалось пурпурным. И еще одно диво-дивное – вода в озере пахла фиалками, причем запах этот чувствовался еще на подходе. В общем, не стоит удивляться, что русские, несмотря на изрядное расстояние от Тобольска, были на Ямышевом озере частыми гостями. Настолько частыми, что там даже заладились ярмарки – и джунгары, и бухарские торговые люди ежегодно съезжались туда торговать с тобольскими, томскими и тарскими купцами. В целом же, как бы там не сладилось дальше с яркендским золотом, а поставить свою крепость на Ямышевом озере было выгодно со всех сторон.

Одна беда – Ямышево озеро находилось на джунгарской территории. Но это Бухгольцу беда, а начальству до этого дела было мало. Петр, как можно было понять еще из его намерений по отношению к Хиве, к чужому суверенитету относился довольно легкомысленно, а идти против воли царя было весьма и весьма проблематично. Сказал поставить город на озере – ставь, сказал идти до Яркенда – иди, сказал захватить Яркенд – из шкуры вывернись, но захватывай. На то тебе три тысячи войска и дано, а что джунгары могут выставить несколько десятков тысяч – твои проблемы, как хочешь, так и выкручивайся. Именно на этой царской позиции – воевать не моги, решай дело миром как хочешь, но целей сказанных добейся — погорел Бекович. Именно из-за этого начались проблемы и у Бухгольца.

На место экспедиция прибыли 1 октября, и неподалеку от Ямышева озера, на озере Пресном, русские начали, как и было наказано, ставить крепость, торопясь захватить теплых дней перед зимой, сколько бог даст. Постройкой руководил шведский поручик артиллерии Каландер, хорошо знавший инженерную науку. Однако по мере строительства Бухгольц быстро понял, что при имеющихся у него средствах совершить требуемый марш до Яркенда будет весьма проблемно. Во-первых, в Ямышевской крепости в любом случае пришлось бы оставить какой-никакой гарнизон. Во-вторых, отчаянно не хватало строительных материалов. Ямышево озеро – это уже степная зона, сибирские леса закончились много севернее, и, за неимением леса на постройку, для строительства крепости пришлось даже разобрать несколько дощенников. В декабре Бухгольц не выдержал, и воспользовался своим правом на прямые сношения с государем. Иван Дмитриевич написал письмо Петру с просьбой прислать еще людей или, по крайней мере, средств, для покупки всего потребного у местных. Царь русский получил письмо во время своего пребывания в Копенгагене и переадресовал просьбу князю Гагарину, добавив от себя настоятельный совет поспособствовать, да побыстрее.

Строительство шло полным ходом, когда в крепости наконец появились давно ожидаемые Бухгольцом джунгары. Это было ойратское посольство, возвращавшееся из России. Увидев строящуюся на своей земле русскую крепость, они, конечно же, сразу выразили изрядное недоумение, но подполковник заверил их, что опасаться джунгарам нечего. Мол, интересы русских ограничиваются только «рудокопными местами», до которых кочевникам-джунгарам и впрямь не было никакого дела. Ойраты объяснением вроде бы удовлетворились, но посоветовали немцу отправить все-таки вместе с их отрядом и своего посланника к джунгарскому хану Цэван-Рабдану. Пусть, мол, посол все то же самое объяснит и верховному контайше, дабы хан получил разъяснения из первых рук, а не прознал об этом от злобных сторонних наветчиков.

Бухгольц счел предложение резонным, тем более что ойратские посланники задержались в крепости на пару недель – перед прибытием в крепость на них напали враждовавшие с джунгарами казахи и отбили у посольства лошадей и верблюдов. Поэтому, остановившись в русском лагере, послы отправили людей в ближние джунгарские улусы, именем хана потребовав предоставить им новые средства передвижения.

Когда, получив искомое, джунгарское посольство уходило из недостроенной крепости, с ними пошел и небольшой отряд в 50 драгун под командой поручика Маркела Трубникова. Поручик вез письмо к хану от Бухгольца со всеми надлежащими заверениями и успокоениями. Расстались с джунгарами в самых лучших чувствах, сдружившиеся с русскими ойраты в знак своих добрых намерений даже оставили у Бухгольца несколько аманатов, и отправили в Тобольск семь уйгурских купцов с товарами.

Посольство ушло, а работа в крепости, несмотря на зимнее время, продолжалась. Уже в конце зимовки, в феврале следующего, 1716 года, к Бухгольцу прибыло посольство от главного джунгарского военачальника, двоюродного брата хунтайджи Цэрена-Дондоба (в русских документах – Дондука). Посольство было чисто торговым, купцы поднесли Бухгольцу богатые дары и взамен попросили свободных проход в крепость. Позволение было дано, джунгарские купцы развернули в крепости активную торговлю, и, распродавшись с выгодой, вскоре отбыли.

И вновь потянулись одинаковые зимние дни, пока однажды в студеную ночь на 9 февраля в двери обвахты (так называлось тогда караульное помещение) кто-то не начал колотить как сумасшедший. Караул, если честно, в нарушение устава воинского дрых безбожно, но такой шум и мертвого подымет. За дверью оказался боец из передового охранения («отъезжего караула»), стоявшего в дозоре на дальних подступах в крепости. Запыхавшийся воин объявил, что на крепость идет неисчислимая сила, все его товарищи по охранению перебиты, уйти живым удалось ему одному, затерявшись пешим в табуне лошадей, которых ойраты отгоняли от крепости. Пользуясь темнотой, он выскочил из табуна близ кустарников и побежал обратно в крепость.

Подняли Бухгольца, который через четверть часа явился в караулку. Сонный подполковник, помня недавние мирные беседы с джунгарскими купцами, горевестнику не поверил, и велел взять паникера под караул. Но потом, рассудив, что береженого Бог бережет, велел на всякий случай объявить тревогу. Вскоре бойцы доложили – вокруг лагеря и впрямь какие-то непонятные звуки и шорохи. Помрачневший Бухгольц приказал на всякий случай пугнуть прячущихся, выстрелив из пушки в воздух. Пушка коротко гаркнула, и сразу вслед за этим кромешная темень вокруг как будто взорвалась криками и выстрелами.

Со всех сторон на караулку неслись верхами визжащие страшные всадники в меховых шапках.

И не было им, казалось, числа…

(если вам понравился кусок про Бухгольца, но только если действительно понравился — можете порекомендовать его своим друзьям, перепостив ссылку в Фейсбук, «ВКонтакте», ЖЖ или любую другую социальную сеть, которой пользуетесь. Кнопки ниже. 8))


[2]  Миллер Г.Ф. История Сибири. М.: Вост. лит. 2005 г. Т. III стр. 482

[3] Там же.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

5 комментариев на “Часть 1 — 18”

  • >>С уже упомянутыми джунгарами, которые занимались тем же самым, только двигались нА с севера на юг, как мы, а с юга на север.
    только двигались нЕ с севера

    >>к таким людям как Гагарин ехать без своих, верных человечков никак не можно
    Лучше не надо употреблять это слово «человечков» без дела — впечатление очень нехорошее, в данном случае — все равно что, имхо, сказать: «к таким людям как Гагарин ехать без своих, верных шестерок никак не можно»…

  • Алек, вы пользуетесь современной коннотацией этого слова. А текст не о современности и не о современных понятиях. Т.е. использование «человечков» вполне допустимо.

  • А бы сказал, что не просто допустимо, а уместно: колорит эпохи.

    Миль пардон за оффтопик
    2 Yuriy Vassilenko: Ronin?

  • sanchos-f says:

    «Место это исключительно живописным местом»

  • Yuriy Vassilenko пишет:
    18 Мар 2013 в 11:06
    >>Алек, вы пользуетесь современной коннотацией этого слова.
    Я вполне в курсе о том, что текст не о современности, меня смущает только то, что я никогда не слышал такого словоупотребления именно в текстах относящихся к данному времени.
    Естественно, надо оговорить, что я не специалист, но когда боярин или еще какой большой и важный человек пишет о себе «Ивашка» и «холоп твой челом бьет» — это более-менее укладывается в рамки, хотя все зависит от времени и ситуации, а вот «человечки» — режут ухо…

    Alex Fedorchuk пишет:
    18 Мар 2013 в 12:02
    >>А бы сказал, что не просто допустимо, а уместно: колорит эпохи.
    Колорит будет если только есть примеры такого словоупотребления, потому что иначе и «Инда взопрели озимые…» передадут колорит эпохи и места, имхо.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи