PostHeaderIcon Часть 1 — 19

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 23

Что же случилось? Да много чего.

Во-первых, поручик Трубников до контайши не доехал. Это джунгарское посольство было каким-то злополучным, и через несколько дней после ухода из Ямышевой крепости снова напоролось на большой отряд казахов. Второе нападение оказалось для казахов еще удачнее, и лошадьми на сей раз дело не ограничилось. Вместе с прочими, «его порутчика и при нем драгун трех человек ранили и одного татарина убили и взяли в полон в Казачью орду[2]». Выбраться из плена Маркел Трубников смог только через год.

Вооружение джунгарских воинов. Реконструкция Боброва Л. А.

Вооружение джунгарских воинов. Реконструкция Боброва Л. А.

Таким образом, Цэван-Рабдан не получил от русских ни уведомления, ни каких-либо объяснений. Меж тем слухи о большом русском отряде, объявившимся в джунгарских владениях, до него дошли довольно быстро. А отношения между ойратами и русскими были тогда весьма напряженными. За два года до отплытия Бухгольца из Тобольска к хану ездил посланник губернатора Гагарина, казачий голова Иван Чередов. Русский посол должен был решить вопрос с барабинскими татарами – довольно крупным народом, которого обе стороны считали «своим», пребывая в полной уверенности, что с барабинских должны получать именно мы. Ну а пока, за неурегулированностью проблемы, бедные татары платили и тем, и другим.

Переговоры ни к чему хорошему не привели. Казачий голова настаивал, что барабинские татары были издавна наши, а под крыло к джунгарам они подались «на измене» (это юридическая формулировка того времени). Но вот теперь они в своем «воровстве» (любое нехорошее поведение) раскаялись, и вернулись к правильному хозяину, поэтому отстаньте от наших людей раз и навсегда. Хан в ответ осерчал, и кричал о том что: «барабинцы его контайшиныя ясачные люди издавна, но улус его был в далеком расстоянии, а Тарский город был близ Барабы и ясак с барабинцев стали брать (русские) насильно»[3].

В общем, закончились высокие дебаты взаимными обидами и угрозами. Провожая дорогого гостя, хан напутственно потребовал передачи под одностороннюю юрисдикции Джунгарии практически всего коренного населения Кузнецкого, Томского, Красноярского уездов и уничтожения южносибирских русских городов, пригрозив в ином случае войной. Потом еще подумал, и все-таки отправил с Чередовым с ответным визитом своих послов — Эркэ-Тосум-хана и Гендун-Дондука. Тех самых, которым так на казахов везло. Пусть люди и там поругаются.

В общем, как вы можете предположить, к известию о том, что трехтысячный русский отряд строит крепость едва не в глубине его владений, хан отнесся без особого восторга. Тем более, что и посольство совсем запропало. Тут, знаете ли, в голову нехорошие мысли сами полезут.

В итоге Цэван-Рабдан посоветовался со своим кузеном и, наверное, лучшим джунгарским полководцем Цэрен-Дондобом и братья «заблагоразсудили не допущать россиан ближе, они всех своих военных людей собрали, без которых толко можно было обойтися в войне против китайцов, с коими тогда еще война продолжалась, невзирая на зимнее время, отправили их в поход, столь у них был велик страх и поспешение, чтоб предупредить нападение, которого они опасались[4]».

Всего с китайского фронта сняли десять тысяч человек, и возглавил эту небольшую армию сам Цэрен-Дондоб. Великий воин был лично заинтересован в этом походе – он сам был северянином, основная масса его владений, и, соответственно, его людей жили в районе озера Зайсан. И если, как опасались братья, русские и впрямь решили захватить север Джунгарии, люди Цэрен-Дондоба первыми попадали под удар.

Вот так вот – просто карты легли неудачно. Один не добрался с объяснениями, второй был раздражен, третий хотел защитить своих людей, второй и третий неправильно истолковали действия четвертого. И вот, в результате возникшего недоразумения, десятитысячная армия уже идет на север вырезать русских, и смерть готовится собрать богатую жатву.

Вы, конечно, можете сказать – ну что за глупости? Неужели нельзя было предварительно уточнить, объясниться, посла, в конце концов, к Бухгольцу отправить. Ну ведь глупо же прерывать навсегда столько жизней – ладно чужих, но ведь и своих тоже! – на основании одного только подозрения. И я бы с вами согласился, если бы речь шла о нашем с вами травоядном и мирном времени. Но это был другой век и другой мир. Мир, в котором война была не исключительным информационным событием, собирающим у телевизоров чуть не весь Земной шар, а самой что ни на есть обыденностью. Повседневным событием, случавшимся время от времени, в некоторых регионах – чуть не каждый год. Мир, в котором для мужчины смерть в 20-30 лет была не удивляющей всех трагедией, а нормой. Удивление вызывали скорее те счастливчики, которым повезло дожить до преклонных годов и увидеть внуков.

И в этом другом мире каждый воин знал истину, о которой говорит нехитрый древнеримский каламбур, имевший аналоги во всех странах. Praemonitus – praemunitus, или, по-русски: «Кто предупрежден, тот вооружен». Любые переговоры с Бухгольцом свели бы на нет эффект внезапности, а именно на него Цэрен-Дондоб делал основную ставку.

Русские были страшным противником, джунгары это уже знали, и брать русских следовало только врасплох.

Именно поэтому десятитысячная армия шла на север в обстановке строжайшей секретности.

И это им почти удалось – до самого последнего момента русские не подозревали о ох приближении. Если бы не спрятавшийся в табуне дозорный, могло и получиться. Прибывшие накануне в крепость купцы были, конечно, засланными вперед разведчиками (эти две профессии в те времена очень часто совмещали, да и сейчас, говорят, случается), а их просьбы пропустить для торговли в крепость были, естественно, вызваны вовсе не желанием быть поближе к покупателям. Планировку крепости «купцы» разведали хорошо, но вот беда – своей главной задачи они не выполнили.

Цэрен-Дондоб очень хотел узнать, где же русские держат порох, прекрасно понимая, что главная сила соседей с севера – в этом волшебном порошке. Оставь их без пороха – и три тысячи Бухгольца сразу будут обречены. Против десяти тысяч воинов Цэрен-Дондоба им не выстоять. Дело даже не в арифметике, хотя и ее вполне достаточно – просто русских учат огненному бою, и главная их солдатская сила в этом, они страшны на расстоянии, к ним еще попробуй, подойди. А у джунгар хотя и появились уже ружья, но не у всех, далеко не у всех, у большинства – старые добрые луки. Поэтому главная сила джунгар – бой рукопашный, когда с противником сходишься грудью на грудь, глаза в глаза. А в рукопашном русские, даже не будь их меньше, джунгарам проиграют. Не потому, что они плохие солдаты, а потому, что учили их – другому. Нельзя одинаково хорошо знать все, как нельзя идти одновременно по двум тропинкам. Рано или поздно они разойдутся, и тогда тебе придется выбирать – по какому пути пойдешь ты.

На этом и строился план Цэрен-Дондоба, который действительно был очень хорошим полководцем. Первое: подойти скрытно, чтобы сразу сократить дистанцию и начинать бой не в их, а в своей позиции — глаза в глаза. Второе – узнать, где они держат порох, и сразу отрезать русских от него. После этого бой выигран.

Даже если русские и выдержат каким-то чудом первый удар, все равно – продолжения не будет. Им не с чем будет держаться долго. Все, сделана партия.

Фрагмент карты Сербиной с Ямышевым озером. На дату не смотрите, к описываемым временам там мало что изменилось.

Фрагмент карты Сербиной с Ямышевым озером. На дату не смотрите, к описываемым временам там мало что изменилось.

А вот теперь вернемся в караулку к Бухгольцу и страшных всадникам, которые скачут к нему со всех сторон. Благо, благодаря двум людям, о случившемся тогда на Ямышевом озере мы знаем очень подробно.

В отличие от моряка Бековича, Бухгольц мог с полным основанием подпеть песне о последней большой войне «А мы с тобой, брат, из пехоты…». Воевать на земле он умел, более того – он был ветераном, выжившим не в одной битве. И что делать в подобной ситуации, Бухгольц, в отличие от нас сегодняшних – знал.

Перво-наперво следовало пробиться из караулки к казармам, к своему войску. Потому что нет ничего хуже во внезапном бою, чем остаться без командира. Как ребенок в трудной ситуации ищет маму, так и солдат в бою должен быть уверен, что все правильно, и человек, который принимает решения, на месте. Иначе начинается неразбериха, а страшнее этого в бою не может быть ничего. Бой – это ведь просто когда множество людей действуют со-гла-со-ван-но, ничего больше. Просто превращаются в некий единый организм, состоящий из множества людей. А если у этого организма нет головы – он почитай что уже мертвец, и мертвы все его составляющие. Уже мертвы, сейчас, авансом – это просто вопрос времени. По сгрудившейся в казарме массе людей поскачут вполголоса задаваемые вопросы «Где Бухгольц?», «Командир где?», потом обязательно поползет слушок – убит, дескать, Бухгольц… И все. Бой проигран, не начавшись.

И тут русским повезло. О том, что вокруг казарм набиты надолбы[5], джунгары, конечно, знали – «купцы» постарались. Но вот о том, что караулка на ночь была окружена рогатками[6] – не подозревали. В темноте рогаток не было видно, и многие из нападавших побились о них, поранив своих лошадей. Воспользовавшись возникшей суматохой, Бухгольц и вызвавшие его караульные прорвались к казармам.

И вот уже привычный зычный голос командира отдает команду «Строиться!». Что случилось – никто и не подозревал, ясно было только одно – противник уже ворвался в крепость. Чтобы это понять, не требовался недюжинный ум – как писала Черепановская летопись, нападение «весма было жестокое, иные стреляли из винтовок, иные пущали из луков стрелы». Если противник в крепости — значит, надо его выбивать. Значит, надо строиться в каре.

Строй… Новобранцы в армии, жалующиеся на тупую бессмысленность строевых занятий, часто даже и не подозревают, что совершают своеобразный оммаж безвестному военному гению, когда-то придумавшему строй. Рассыпавшаяся, атомизированная толпа пусть и воинственно настроенных людей в бою не стоит ничего. Правильный строй, будь то фаланга, когорта или каре, режет любую толпу как нож масло. А взять, ухватить, рассыпать это ощетинившееся гребенкой штыков многоногое чудовище практически невозможно. Главное – успеть построиться.

Русские успели встать в строй.

И практически всю ночь шла тяжелая, на излом и на износ, солдатская работа – оставляя за собой свои и чужие трупы, выдавливать, вытеснять противника из крепости. Главное – не упасть. Главное — не зевать. Главное – держать строй. Сдохни, но строй держи. Что там было, и что там еще будет в твоей судьбе: рассветы-закаты, жратва-выпивка, семья-дети… Плевать. Сейчас у тебя есть главная и единственная задача в этой жизни — держать строй. Ты на свет родился для этого. Слева – длинный Василий, справа этот, рябой, Кузьма, кажись. Левой, левой. Пока ты держишь строй – у тебя есть шанс остаться живым. Выбор немудрен: или ты держишь строй, или ты помер. Давай, братцы. Давай. Сдюжим.

Этот страшный ночной бой дался тяжелее всего — джунгарам очень не хотелось расставаться с мечтой кончить все разом. «И так во всю ночь происходил непрерывный бой».

Наконец, степняки схлынули. Обе стороны ждали утра. Рассвета. Самые лихие ойратские парни подъезжали к самым надолбам и кричали по-русски: «Ставай, русак, пора пива пить!». Но это огольцы. А вожди занимались серьезным делом – допрашивали пленных.

Цэрен-Дондобу нужно было знать, где порох, и сантиментам места не было. С ними вообще туго, когда решается, кому придется умирать – своим или врагам. В таких вопросах все средства хороши. Джунгарский вождь приказал выбрать из пленных самого старого. Им оказался солдат Тобольского полка Петр Михайлович Першин, и джунгары «со истязанием ево роспрашивали». Сперва Першина секли плетьми – а это вовсе не смешное киношное «тебя отлупят плетками», часто это брызжущая кровь, а то и отлетающие кусочки кожи и мяса. Плети солдат выдержал. Но когда его подвесили на дереве, а под ногами развели костер, старик, обезумевший от запаха горелого мяса, сломался, и признался, что порох хранится в хлебных амбарах возле крепости. Узнав, что им было нужно, джунгары бросили Першина умирать, а сами скрылись в этой непроглядной, и, кажется, бесконечной ночи. А Петр Михайлович вскоре «в которой муке и умер».

Утром, естественно, основной удар джунгаров был в направлении хлебных амбаров. После яростного боя все-таки смяв русское охранение (основную массу войск, конечно, пришлось оставить на удержании крепости), торжествующие кочевники ворвались внутрь, но ничего, кроме мешков с мукой, там не нашли.

Да, старый солдат Петр Михайлович Першин обманул джунгар, отправив их в ложное место. Своей смертью выкупил жизнь своих товарищей, специально претерпев перед этим нечеловеческие муки, чтобы веры его словам было больше. Вряд ли он когда читал в Библии «несть лучшей доли, чем положить жизнь свою за други своя» — скорее всего он, как и абсолютное большинство русских мужиков, был неграмотен. Но жил он и умер именно по этому закону. И тем, мне кажется, заслужил, чтобы мы не забыли его имя, случайно сохраненное историей: Першин, Петр Михайлович, из тобольских жителей.

На самом деле порох хранился в одном из дощатников, и едва тьма начала рассеиваться, Иван Дмитриевич Бухгольц, не хуже Цэрен-Дондоба понимавший значение этого порошка из трех составных частей, уже отправил к судну роту солдат.

Впрочем, хлеб для русских мог стать едва ли не важнее пороха, а хлебные амбары оказались в руках ойратов. Поэтому главной битвой первого дня стало сражение за съестные припасы. Джунгар тоже не надо было учить воевать – они прорубили в стенах отверстия, и, обложив эти амбразуры снаружи мешками с мукой, обстреливали из них крепость и артиллерийский двор. Несколько раз – несколько раз! — ходили русские на приступ, но лишь оставляли на подступах все новые и новые неподвижные тела. Выкурить джунгар удалось лишь под вечер, когда несколько смельчаков все-таки пробились в мертвую зону – к стенам под амбразуры – и закинули в амбар две бомбы.

Бомбы вообще сыграли важную роль в этих боях. Дело в том, что раньше джунгары не сталкивались с этим оружием. Вот что пишет автор Черепановской летописи, Илья Черепанов: «Также из крепости метали и бомбы, которое калмыком было нечто новое: они сперва как увидят ее падшую наземь, и когда она еще вертится тогда калмыки тыкали ее копьями, но как увидели, что как ее разорвет и тем их убивает, то они вздумали ее затушать таким способом: возмут войлоков, сколко где прилучится и как оная бомба где падет к ним на землю, тогда они войлоками на нее намечают и нападут наверх человек десять и двадцать и так ее задавить тщались и таковым способом побито было немало. Тогда они рассмотрели свою в погибели ошибку, то после, как уже увидят бомбу, еще когда к ним брошенная летит, то уже как возможно со скоростию отбегают далее, где спасти живот свой могут[7]».

В общем, первые три дня прошли в беспрестанных боях. К исходу третьих суток бои начали стихать – серьезная драка не может быть долгой, бьющиеся насмерть выдыхаются быстро. К тому же окончательно стало ясно, что первоначальный план Цэрен-Дондоба провалился. Блицкрига не получилось, и дело явно шло к долгой осаде. Надо было садиться, и просчитывать все шансы заново. Когда Цэрен-Дондоб закончил расчеты, он написал Бухгольцу письмо…

(если вам понравился кусок про Бухгольца, но только если действительно понравился — можете порекомендовать его своим друзьям, перепостив ссылку в Фейсбук, «ВКонтакте», ЖЖ или любую другую социальную сеть, которой пользуетесь. Кнопки ниже. 8))



[2] Боронин О. В. Вопрос о двоеданцах на русско-джунгарских переговорах (второе десятилетие XVIII века.) // Россия, Сибирь и Центральная Азия (взаимодействие народов и культур). Барнаул, 1999. С. 29

[3] Там же. С. 28

[4] РГАДА. Ф. 196. Собрание Ф.Ф. Мазурина. Оп. 1. Д. 1543. Л. 157. Цит по Кушнерик P.A. Из истории осады джунгарами Ямышевской крепости в 1715-1716 гг. // Сибирь, Центральная Азия и Дальний Восток: взаимодействие народов и культур. Сборник научных статей. Барнаул: Азбука, 2005. С. 205

[5] Надолбы — русские фортификационные постройки в XIII — XVIII вв. Представляли собой ряд вкопанных в землю деревянных кольев, иногда соединенных между собой, наклоненных в сторону противника.

[6] Рогатка – переносное лёгкое оборонительное заграждение, состоящее из закрепленных на продольном брусе перекрещенных заостренных кольев.

[7] РГАДА. Ф. 196. Собрание Ф.Ф. Мазурина. Оп. 1. Д. 1543. Л. 102-102 об. Цит по Кушнерик P.A. Из истории осады джунгарами Ямышевской крепости в 1715-1716 гг. // Сибирь, Центральная Азия и Дальний Восток: взаимодействие народов и культур. Сборник научных статей. Барнаул: Азбука, 2005. С. 207

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (3) на “Часть 1 — 19”

  • 1. Прекрасное: «Пусть люди и там поругаются».

    2. Наконец-то (в полном соответствии с постингом в ЖЖ) автор вернулся к уровню «Московитов». Плюсую.

    3. Почти все Ваши ссылки — на относительно недавно изданные книги. Неужели эта тема была настолько неинтересна или настолько подцензурна в советское время?

    4. Картинки надолбов и рогаток были бы полезны. Как и отбивка имени солдата П.М.Першина.

  • «русские не подозревали о ох приближении»

    Не очень понятно, какой смысл ставить ссылку на фрагмент, находящийся в тайной комнате? Тем более, что самое интересное в нём — как раз закрыто.

    Вот когда откроется — тогда и нужно будет ссылку ставить.

  • Денис, спасибо за плюсование. 8))
    3. Она была не то что подцензурна, она была неудобна. 15 республик, 15 сестер, а тут разбирай, как нескольких сестер завоевывали. Но и в советское время были отличные специалисты, тот же Халфин, которого я уже как-то упоминал. Но они все в основном занимались более поздним периодом. Хотя, например, тему Бековича закрыли как раз в советское время.
    4. Хорошая мысль. Спасибо за совет, сделаю.

    sanchos-f Спасибо. Это я ступил, извините, не в том куске дал, потом в нужном поставил, а здесь стереть забыл. Ладно, пусть висит, когда открою — дописывать не надо будет. 8)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи