PostHeaderIcon Часть 1 — 4

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод -9

Итак, перед нами Туркестан, сердце которого – древняя земледельческая цивилизация, расположенная в междуречье двух великих азиатских рек – Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи. Стиснутая с юга и востока горами, к северу она раскинулась бескрайней Великой Степью, простирающейся до заснеженных лесов, занятых белоголовыми «урусами». В этой степи и кочует вторая составляющая этого симбиоза кетменя и камчи – те же тюрки, только не земледельцы, а кочевники-номады.

Поэтому рассказ об окружении Туркестана поневоле придется начать с юго-запада (если что — можете воспользоваться картой из раздела «Книги других»). Потому что с запада все понятно – там Каспийское море, побережье которого занято туркменами (а позже – и казахами). Туркмены там, надо сказать, прилично освоили не только традиционных лошадей, но и лодки, но настоящими мореходами все-таки не стали, на Кавказ не плавали, так что с запада соседей почитай что и нет. А вот чуть к югу…

Гравюра "Персидский раб в Хиве. Из "Travels in Cashmere, Little Thibet and Central Asia", by Bayard Taylor, Charles Scribner's Sons, New York, 1893

Гравюра «Персидский раб в Хиве. Из «Travels in Cashmere, Little Thibet and Central Asia», by Bayard Taylor, New York, 1893

К юго-западу – персы, властители умов этого региона и его главная культурная доминанта на протяжении многих веков. Именно персы были главными «культурными миссионерами» Туркестана, – вековечные противники и первые учителя тюрков. Именно фарси был «лингва-франко» всех грамотных людей «земли тюрок», иранскими буквами писали письма родственникам купцы-путешественники, на фарси сочиняли стихи образованные влюбленные тюрки, занявшие земли бывших хозяев.

Бывших хозяев, потерявших власть, но из региона никуда не ушедших. Они остались в Туркестане не только в виде таджиков – каждый год персы подпитывали этот регион людской массой и отнюдь не по своей воле. Естественно, я имею в виду рабов. Отношения Персии и Туркестана – это вечный спор Пашни и Пастбища, Земледельца и Номада, Города и Степи. Естественно, «земляному червю» не спорить в ратном деле с кочевником, воином по природе своей, поэтому текла и текла людская река из Ирана в Туран, не пересыхая практически никогда. В нашей литературе много говорят о русских рабах в Хивинском и Бухарском ханствах, но все время забывают, что основную массу невольников там составляли именно персы. Благо, никаких препятствий для закабаления не имелось – единоверцами мусульман-персов никто не считал. Туркестанские кочевники были сплошь суннитами, а персы, как будто нарочно для удобства кочевников – шииты. И те, и другие всегда любили друг друга не больше, чем, к примеру, католики с протестантами в европейском Средневековье.

Чтобы уже полноценно обрисовать тему рабства в регионе, процитирую любопытное наблюдение Вамбери, сделанное им в книге «Путешествие по Средней Азии». Этот венгерский путешественник, рассказывая о Туркестане XIX века, много говорит о судьбе персидских и русских рабов, но однажды проговаривается и о других народах: «Согласно предписаниям религии, только неверных можно продавать в рабство. Однако лицемерная Бухара не считается с этим, и кроме персов-шиитов, которых Молла Шемседдин (в 1500 г.) объявил неверными, в рабство обращают многих суннитских единоверцев, избиениями и пытками вынуждая их выдавать себя за шиитов. Не способен, т.е. недостоин, стать даже рабом только еврей. Впрочем, питаемое к нему отвращение доставляет радость сыну Израиля, так как туркмен обирает его, но не прикасается к его телу. Раньше исключение составляли также индусы, но поскольку в последнее время многие приходят в Бухару через Герат, текинцы или сарыки ввели новое правило. Несчастного поклонника Вишну превращают сначала в мусульманина, затем он должен стать шиитом, и, лишь дважды сменив религию, он удостаивается чести стать рабом, после того как у него отняли все его имущество[1]».

Совсем уж к югу – Афганистан. Впрочем, в начале XVIII века такой страны на Земном шаре еще не существовало, была только территория, занятая афганскими племенами, давняя и неотделимая, как тогда казалось, часть великой Персии. Афганцы же были своеобразным гибридом воинственных тюрков и мирных персов. Вполне себе персы по языку (хотя пушту и отличается от фарси преизрядно, но понять друг друга можно без проблем), они были суннитами, а не шиитами, при этом всегда оставались кочевниками, исповедовали своеобразный кодекс воина «пуштунвалай» и по праву считались лучшими бойцами в регионе.

Дальше, на юго-востоке – величайший горный узел планеты, стык нескольких великих горных систем, где сходятся индийский Гиндукуш, Тянь-Шань, Памир, китайский Куньлунь и Тибет. И здесь опять своеобразная граница между Ираном и Тураном. Если Афганистан – это своеобразная центральноазиатская Чечня, то местный Дагестан – это, безусловно, Памир. Там почти нет тюрок, за исключением мигрирующих кочевников, а постоянное население – это малые народы иранского происхождения, населяющие высокогорные области Памиро-Гиндукуша. И имейте в виду разницу между словами «иранского происхождения» и «иранцы». Памирцы – не персы. Это реликтовые этносы, «законсервированные» в высокогорье, которых соседи-таджики просто не понимают – таджикский относится к западноиранским языкам, памирцы же говорят на разнородных памирских языках восточноиранской группы. Окончательно делает памирцев чужими всем религия – они мусульмане, но не сунниты и не шииты. Памирцы – исмаилиты, это отколовшееся от шиитской ветви религиозное течение имело когда-то хорошо законспирированную разветвленную сеть на территориях Ливана, Сирии, Ирака, Персии, Северной Африки и Средней Азии, но сегодня Бадахшан является единственным регионом мира, где почти все коренные жители – исмаилиты.

Исмаилитские карликовые княжества тянутся вплоть до южного, индийского склона Гиндукуша, до истоков великого Инда, населенного мусульманами, которых мы сегодня называем пакистанцами. Это уже другая цивилизация – индийская. Однажды вверх по Инду двинутся, подчиняя индийцев, рыжие, конопатые и непобедимые «инглизы» — англичане, но пока до этого далеко.

Рядом с памирцами лежит и Кашгария – отделенный Тянь-Шанем от общетюркского междуречья мощный тюркский анклав, издревле населенный уйгурами. Кашгария практически замкнута горами в кольцо, разомкнутое только к востоку – по направлению к Китаю, и представляет собой редкую цепь оазисов, расположенных у подножия гор на стекающих оттуда сравнительно небольших речках. На остальной территории в середине этого кольца жить нельзя – весь центр Кашгарской равнины занимает страшная пустыня Такла-Макан. Несмотря на труднодоступность, Кашгария (иначе – Восточный Туркестан) издревле была тесно связана с западным, «междуречным» Туркестаном и жители обеих областей еще в начале XX века считали себя одним народом. Сейчас это – часть Синьцзяно-Уйгурского региона КНР.

А вот к северо-востоку от Кашгарии находится вторая составляющая Синьцзяна – Джунгария. Вот там-то и жили самые любопытные для нас соседи Туркестана – джунгары, они же ойраты, они же калмыки. Попросту говоря – монголы. Это сейчас Монголия – самое независимое государство в мире, от которого ничего не зависит, а на стыке XVII и XVIII веков это была сила даже не регионального масштаба. Среди монголов можно выделить три группы. Это восточные монголы-халха (примерно занимающие сегодняшнее независимое государство Монголия), монголы южные – ныне живущие во Внутренней Монголии Китайской Народной республики, и монголы западные – те самые джунгары. Именно они в середине XVII века создали собственное государство – Джунгарию, «последнюю кочевую империю Азии», как красиво и точно определил  эту страну легендарный исследователь Азии академик Бартольд.

Это было не просто последнее государственное объединение кочевников, после которого Город покорил Степь окончательно и навсегда. Это была мощная сила – достаточно сказать, что в Великой Степи тогда было не два, как в двух последних столетиях, а три ключевых игрока: две великих земледельческих цивилизации, Россия и Китай, и коромыслом соединяющая их Джунгария.

К началу XVIII века джунгары находились на вершине своего могущества. Их территория простиралась от Тибета на юге (уйгуры были покорены ими еще в 1679 году) до Алтая, где они столкнулись с Россией, на севере. Они на равных дрались с Китайской империей и неоднократно побеждали, пытались захватить Халху, присматривались к землям Тибета и Западного Туркестана.

Именно джунгары и запустили тот сложный механизм, конечным итогом действия которого стало то, что растянутая по северу Россия тронулась с места и двинулась на юг.



[1]  Арминий Вамбери. Путешествие по Средней Азии. М. Восточная литература. 2003. с. 151

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (5) на “Часть 1 — 4”

  • «таджикский относится к западноиранским языкам»
    — по какой классификации? И что такое «иранский язык» — персидский?

    «Если Афганистан – это своеобразная центральноазиатская Чечня, то местный Дагестан – это, безусловно, Памир.»
    — аналогия не раскрыта.

    Переход к Джунгарии интригует, про наши конфликты с ними слышать не доводилось — считал, что они сугубо с Цинь резались, а наши казаки в актуальное время сверху гуляли, по северам.

  • «Поэтому рассказ об окружении Туркестана поневоле придется ?НАЧАТЬ? с юго-запада».

    «основную массу невольников там ОСТАВЛЯЛИ именно персы»

    «Сейчас это – часть Синьцзяно-Уйгурского региона КНР» — ТОЧКА

  • К asmud:

    Извините, что поздно реагирую — запарка была страшная.

    1. По общепринятой. Это значит, что таджикский язык относится к западноиранской группе иранской ветви индоевропейской языковой семьи.

    2. Ну не знаю, как мог, так раскрыл. 8))

    Да нет, там даже не про наши с ними конфликты — джунгары запустили механизм, который опосредованно ударил по нам.

  • К sanchos-f — и вам те же самые извинения.

    Спасибо огромное! Поправил.

  • «И здесь опять своеобразная граница между Ираном и Тураном. Если Афганистан – это своеобразная центральноазиатская Чечня,»

    Своеобразная-своеобразная

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи