PostHeaderIcon Часть 1 — 6

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 11

Естественно, речь о Джунгарии.

Это, как я уже говорил, было мощное централизованное государство с хорошо отлаженной властной вертикалью. И так случилось, что именно в начале XVIII века на нашем юге оказались почти исключительно джунгары. Вообще, в начале XVIII века южное подбрюшье России представляло собой следующую картину.

"Ногаец и калмык". Открытка 1800-х гг.

«Ногаец и калмык». Открытка 1800-х гг.

Крайняя южная точка – Астрахань, но это, по сути, анклав – все низовья Волги и северный Прикаспий контролируют калмыки. Это те же самые джунгары, только состоящие в подданстве России. История их вкратце такова – на рубеже XVI и XVII веков среди джунгарских племен произошел раскол. Часть откочевала на юго-восток в район озера Кукунор, часть осталась на месте и создала чуть позже государство Джунгарию, а еще одна изрядная группа ушла на северо-запад: сначала в район Иртыша, а потом еще юго-западнее: в низовья Волги и степи северного Прикаспия. Здесь они первым делом договариваются с русскими, дают несколько «шертей» (присяг) русскому царю, обещают защищать русские земли от набегов казахов и ногайцев и выставлять «белому царю» воинов в случае войны. И хотя формально калмыки стали русско-поданными, на деле они жили самостоятельным ханством. Воинов — да, поставляли, калмыки участвовали во всех войнах России, начиная с Северной войны и Полтавской битвы, малый ясак платили, а больше от них ничего и не требовалось – не шалили и не грабили, ну и ладно. Калмыкам грабить русских было тоже не с руки. Лесной север им был нужен как зайцу барбекю, их интересы были на юге. Собственно, договор с русским царем был для них не более чем средством обезопасить себя с севера, а уже после этого, замирив тылы, можно и заняться, наконец, серьезными вопросами – разборками со своим братом-кочевником.

Практически весь XVII век калмыки занимались очень важным делом – отвоевывая себе кочевья, резались с вечными соперниками, тюркскими кочевниками: казахами и ногайцами. Резались, надо сказать, довольно успешно: ногайцев, чьи земли они в итоге и заняли, вырезали практически полностью, и не стало больше Ногайской орды. Лишь немногие уцелевшие бежали частью к казахам, частью – на северный Кавказ. Уходящих на Кавказ калмыки преследовали, явно намереваясь и там отжать земельки, но Кавказский поход калмыков закончился неудачей. 10 тысячное войско Хо-Урлюка угодило в засаду, устроенную остатками ногайцами и отрядами вступивших с ними в союз кабардинцев. Хо-Урлюк был убит, войско разгромлено. Больше в такие авантюры калмыки не влезали – они и без того уже контролировали огромную территорию.

В начале XVIII века Калмыцкое ханство было на вершине могущества. На юге их владения доходили до Кавказа, до реки Терек, на севере – до реки Самары, на западе до Дона, на востоке — до реки Урал, тогда Яик. С Россией отношения были прекрасные, достаточно сказать, что молодой Петр Первый, уезжая в Великое посольство за границу, отправил к главе калмыков Аюке-хану особое посольство с просьбой охранять русские границы, в качестве ответной любезности предложив ежегодно обеспечивать калмыков порохом и свинцом. А несколько лет спустя Аюка отрядил в помощь Петру 3-тысячный отряд, который помимо прочего, отменно показал себя в Полтавской баталии.

Но это отдельная история, а пока для нас важно, что калмыки отрезали Россию от Туркестана на западе наших южных границ. Дальше к востоку жили башкиры, тоже уже утвердившиеся в нашем подданстве, правда, с небольшим вкраплением – в долине реки Яик, ныне называемой Урал, еще в XVI веке начало формироваться Яицкое казачье войско. И пусть с конца XVI века яицкие казаки и начинают сноситься с царским правительством, но в начале XVIII века они де-факто все еще остаются независимой воинской группировкой. Дело в том, что яицкое казачество формировалось большей частью из бежавших от преследований староверов. Любить «никонианцев» у них не было никаких причин, поэтому яицкое казачество всегда было самым строптивым, непослушным и своевольным. Однажды они достали Екатерину Великую настолько, что она даже повелела переименовать реку Яик в Урал, а Яицкое казачье войско в Уральское – чтобы больше никто никогда об этих наглецах не слышал. Это едва ли не единственный в нашей истории случай наказания изменением географических названий, причем исключительно по причинам политического свойства. Но, так или иначе, казаки пока сидят на Яике и главную свою задачу – прикрывать рубежи России от кочевников исполняют хорошо.

Дальше к востоку, на территории сегодняшней Оренбургской области, как уже говорились, – башкиры, а от сегодняшней Башкирии и до самого Алтая – Джунгарское ханство. От Алтая и до Нерчинска – граница с китайцами, но они нас сейчас не интересуют. Что же до джунгар, то соседство с ними Россию вполне устраивает. Джунгары на границах не шалят и другим не дают. Не по доброте душевной, конечно, а ввиду целого комплекса причин. Во-первых, Джунгария в начале XVIII века – не разрозненные анархичные орды, а вполне нормальное государство, причем государство управляемое, с сильной властью. Во-вторых, как и в случае с калмыками, основные интересы джунгар лежали совсем в другом направлении. Дело в том, что именно в это время набравшая силу кочевая империя пыталась расширить свои пределы, и прежде всего – объединить под своим знаменем единоверцев-буддистов. Немногим более десятилетия назад они завоевали Халку – нынешнюю независимую Монголию, но в 1696 году потерпели поражение от войск китайской империи и откатились на свою территорию. Сейчас они собирают силы для реванша, и война с Россией – последнее, что нужно их молодому правителю Цэван-Рабдану. Надо сказать, что Россию в Азии тогда не просто уважали. Ее мощь в тамошних землях, пожалуй, даже переоценивали – настолько сильное впечатление произвел на всех соседей наш беспрецедентный бросок на Восток и ожесточенность схватки с Китаем за Албазин. Поэтому с «лочами» джунгары предпочитали оставаться в дружбе.

В качестве примера джунгарской лояльности можно привести случай с теми самыми енисейскими киргизами. Дело в том, что в Хакасско-Минусинской котловине русские сцепились с киргизами всерьез – не поделив право собирать ясак с тамошних аборигенов, мы постоянно цапались, и пограничные стычки большего или меньшего масштаба не только не прекращались, но и постоянно нарастали. Дело шло к серьезной войне, и тут вмешались джунгары, в чьем подданстве и находились киргизы. Цэван-Рабдан долгое время не вмешивался — да, ойратские власти не хотели осложнять отношения с Россией, но еще больше боялись озлобить против себя киргизскую знать. Все-таки подданство в то время, особенно подданство кочевых народов, штука более чем условная. И эта политика оказалась правильной – не вмешиваясь, ойраты дождались момента, когда киргизы сами устали от постоянных боев. В 1701 году во исполнение указа Петра I в киргизские земли отправляется большой отряд под командованием Семена Лаврова и Алексея Кругликова. Произошло серьезное и очень масштабное столкновение, после которого джунгары поняли, что дальше тянуть нельзя – можно не только спровоцировать серьезный конфликт, но и потерять верховья Енисея. Россия действительно была близка к тому, чтобы силой занять этот регион и тем навсегда решить киргизскую проблему.

Проблему вскоре решили, но по-другому. Как писал И.В. Боронин в монографии «Двоеданничество в Сибири»: «Для урегулирования кыргызской проблемы в конце 1701 г. в кыргызские улусы был направлен из урги наделенный дипломатическими полномочиями зайсан Арамжаб. Джунгарскому посланнику вменялось в обязанность заключение с [русскими] воеводами договоров по решению вопроса о будущем кыргызов и их кыштымов с учетом перечисленных выше условий. В случае невозможности заключения договоров согласно джунгарскому плану зайсан должен был готовить переселение енисейских кыргызов и их кыштымов, которые еще не полностью вовлечены в орбиту российской политики, в Джунгарию[2]».

Это и произошло в 1703 году. Киргизы, как мы знаем, вынуждены были откочевать на склоны Тянь-Шаня. Они, надо сказать, не особо и сопротивлялись, но для порядку и исключения всяких неожиданностей во время переселения их сопровождало 2-тысячное войско джунгар во главе с ойратскими зайсанами Духаром, Сандыком и Чинбилем. Такая вот «депортация народов» времен Эпохи Просвещения. В первый раз увели не всех, но вскоре поправились — оставшихся переселили в 1706 году.

Этим решением Цэван-Рабдан избавился сразу от нескольких проблем. Во-первых, нормализовал отношения с Россией. Во-вторых, несколько тысяч воинов (а киргизы были хорошими вояками) жили теперь не за тридевять земель на крайнем севере, а под рукой, довольно близко от мест грядущих боев. Наконец, поселив их на западной границе страны, хан прикрылся ими, как живым щитом, от вечных соперников и природных врагов – казахов. В общем, все закончилось хорошо, довольны остались все, и даже киргизы депортации не очень противились – обратно на Енисей с нового места сбежали немногие.

Таким образом, можно сказать, что к началу XVIII на южной границе России сложилась ситуация, которая устраивала всех, а особенно Россию. И если бы история пошла по другому пути, мы, может быть, так и остались бы жить в пределах родной лесной зоны, наслаждаясь тишиной и покоем, перекачивая излишки населения в Сибирь и мирно обживая пустующие земли. Но все случилось по-другому.

Впрочем, перед тем, как джунгары нарушили равновесие и поломали все к чертям, случился еще один очень важный эпизод – наш первый подход к Большой игре. Первая попытка – попытка нечаянная, случайная и если бы не финал – даже анекдотическая.



[2] Боронин О.В. Двоеданничество в Сибири XVII — 60-е гг. XIX вв. Барнаул: «Аз Бука», 2002 г. цит. по электронной публикации

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (4) на “Часть 1 — 6”

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи