PostHeaderIcon Часть 1 — 8

Вадим Нестеров. Люди, принесшие холод — 13

В той, прошлой, жизни Александра звали Девлет-Гирей-мурза.

Точнее, его звали Жансох, и это было его кабардинское имя. А «Девлет-Гирей» (или, по другой версии, Девлет-Кизден) – это его мусульманское имя. А вот каким образом этот кабардинец получил русское имя Александр Бекович Черкасский, наверное, навсегда останется загадкой.

Портрет Петра I. 1717 г.

Портрет Петра I. 1717 г.

И здесь надо кое-что объяснить. Литература о Бековиче огромна – это сейчас давняя история почти забыта, а раньше, как говорил Шарапов Горбатому, «дело-то громкое было». Достаточно сказать, что еще до революции одно перечисление (правда, с комментариями) исторических работ, посвященных этому эпизоду российской истории, составило толстую книгу. Писали (и до сих пор пишут) о нем очень много, но сейчас уже все больше публицисты типа меня, а вот историки – крайне редко. И объясняется это невнимание ученых тем, что родоначальнику знаменитого рода Бековичей-Черкасских очень повезло – ему достался великолепный исследователь, который «закрыл тему».

Я много раз говорил и не устану повторять: профессия историка – родная сестра профессии детектива. Вот только не каждому историческому «преступлению» достается свой Шерлок Холмс или Ниро Вульф. Этому эпизоду русской истории повезло.

Дело в том, что результаты экспедиции Бековича еще с царских времен считались безвозвратно утерянными – считались, пока за дело не взялась Екатерина Андреевна Княжецкая. Она, к изумлению научного мира, в 60-х годах XX века и раскрыла этот «висяк» двухвековой давности. Случай беспрецедентный, и сопоставим разве что с тем, когда наш крупнейший советский знаток «Большой Игры» профессор Нафтула Аронович Халфин нашел знаменитый «архив Рафаилова», который искали несколько русских царей в течение двух столетий. Впрочем, об этом речь впереди.

Так вот, в деятельности сыщиков и историков, при невероятном сходстве этих профессий, есть и одно серьезное отличие. Любой опер вам скажет, что подавляющее большинство криминальных преступлений раскрывается по горячим следам. Любой историк подтвердит, что практически все исторические загадки раскрываются «через задницу». В смысле – очень долгой и невероятно кропотливой работой в архивах. Чтобы найти «карту Бековича» через 250 лет, когда, казалось, все кануло в Лету и все возможности безвозвратно упущены, Екатерине Андреевне пришлось провести в архивах десять лет своей жизни. Как она сама пишет в предисловии к научно-популярной версии своей монографии, «десять лет назад была начата работа по собиранию материалов о Черкасском. Собиралось все, когда-либо написанное о нем. Предприняты были поиски неопубликованных документов в архивах Москвы, Ленинграда и других городов нашей страны[1]».

Когда поиски завершились, всем остальным делать на этой поляне было нечего. Тема, как говорят историки, закрыта.

И только популяризаторам вроде меня – раздолье. Иди в библиотеку и бери книжку – там есть все. К сожалению, в истории Большой игры этот случай скорее исключение, чем правило. Громадное поле Большой игры в отечественной историографии до сих пор изобилует белыми пятнам, и остается практически неисследованным. Вы даже не представляете, какое великое множество загадок терпеливо ждут своих мсье Мегре и мисс Марпл.

Но я, похоже, сильно отвлекся. Вернемся к нашему герою. О раннем периоде жизни Александра Бековича Черкасского известно немногое. Сейчас у кабардинских краеведов принята красивая версия, очень похожая на историю «Арапа Петра Великого». Мол, по семейным преданиям, Жансох еще мальчишкой сидел в аманатах в Азове, откуда, мол, его и освободили русские войска, а Петр, заприметив смышленого парнишку, отдал его на воспитание своему «дядьке». По другим сведениям – он в юности был тайно похищен у отца, кабардинского князя, и, опять-таки, взят в дом Бориса Алексеевича Голицына. По третьим – они бежали в Россию вместе с отцом от преследований персидского шаха, собиравшегося взять жену кабардинского бека в свой гарем.

По одной из версий, портрет княжны Марфы Голицыной.

По одной из версий, портрет княжны Марфы Голицыной.

Так или иначе, но самое первое сообщение о нем относится уже к 1694 году, когда он был зачислен прапорщиком в Преображенский полк. Бекович действительно воспитывался в семье Голицына вместе с молодыми князьями, действительно женился на Марфе Голицыной – по отзывам современников, одной из красивейших женщин своего времени – и действительно ездил по учебной части за границу и по дипломатической – в Кабарду. Во время этой поездки он, судя по всему, восстановил отношения с семьей, а после Кубанского похода, в котором он участвовал под началом казанского губернатора Петра Апракчина — подал царю записку с проектом присоединения к России Северного Кавказа.

Есть еще описание его внешности, довольно раннее: секретарь посла австрийского императора записал свои впечатления от приема у Голицына: «С целью блеснуть своим гостеприимством, он приказал двум своим сыновьям прислуживать … господину послу; к ним присоединил молодого черкесского князя, недавно еще похищенного тайно у своих родителей… В выражении лиц Голицыных видна скромность, в чертах же черкеса – благородство и твердость духа, обличающие воина по происхождению».

Да, и последнее – для понимания. Наш Александр был основателем довольно известного дворянского рода Бековичей-Черкасских, давшего России немало славных имен. Но у него самого «Бекович» было не частью фамилии, а отчеством, взятым от «титула» отца: «сын бека»=«Бекович». В тогдашних документах его так и именовали: «князь Александр Беков сын Черкасский». И только потом, после его смерти, влиятельнейший клан князей Черкасских, выехавших на Русь еще с женой Ивана Грозного Марией Темрюковной, не пожелал терпеть в «однофамильцах» всяких выскочек и настоял на двойной фамилии конкурентов.

Вот, собственно, и все, что известно об Александре Бековиче Черкасском до того, как Петр поручил ему выполнение своего дерзкого проекта. Не одному ему, впрочем. Верный принципу всех радетельных властителей, все яйца в одну корзину Петр не складывал, поэтому были запланированы две экспедиции, отправляющиеся к яркендскому золоту с двух сторон.

Грех был бы не воспользоваться предложением губернатора Гагарина, предложившего взять обеспечение экспедиции «на свой кошт», поэтому первая команда, во главе с полковником Бухгольцом, должна была выйти из Тобольска, и, поднявшись по Иртышу до Ямышева озера, заложить там крепость, а следующей весной идти на поиски города «Иркеня» и захватить его.

Вторая, во главе с Черкасским, должна была добираться к Яркенду с берега Каспийского моря, через Великую Бухарию, то есть западный Туркестан.

Таким образом, план был обречен с самого начала, потому как «привязка к местности» была сделана по принципу «Где мой дом, а где Кура?». Город Яркент, как я уже говорил, расположен в Малой Бухарии, то есть в Кашгарии, Восточном (он же Китайский) Туркестане. Стоит он на речке Яркент-Дарье – сравнительно небольшой речушке, стекающей с гор. Золото в ней действительно добывали, вот только приплыть к нему ни по Иртышу, ни по Аму-Дарье невозможно. Даже если не учитывать расстояния, которые пришлось бы преодолевать экспедициям, Бухгольцу бы преградил путь Тянь-Шанский хребет, а Черкасскому – Памир.

Самое смешное – в то время Российская новорожденная империя располагала всеми данными, прекрасно демонстрирующие нелепицу этого плана в стиле «он шел на Одессу, а вышел к Херсону». Очевидно, на решение Петра сильно повлияли традиции европейской картографии. Он просто не знал про Аральское море потому, что Европа в то время была убеждена – Аму-Дарья впадает в Каспийское море, и на всех европейских картах, которыми в основном и пользовался Петр, устье этой великой азиатской реки было исключительно там.

Меж тем в распоряжении русских уже была карта, составленная переводчиком Посольского приказа Андреем Виниусом в конце XVII века, где прекрасно разведены и Сыр-Дарья, и Аму-Дарья, и обе они, как и положено, впадают в Аральское море. И не только она. Была великолепная «Чертежная книга всей Сибири», составленная – сюрприз! — по личному распоряжению Петра в 1701 году боярским сыном Семеном Ремезовым, где мало того, что обе Дарьи впадали в Арал, так еще и город Яркенд был обозначен! Обозначен совершенно правильно – «град Еркеть» на этой карте находиться в бассейне «реки Еркеть», а не Аму-Дарьи. Наконец, как выяснилось во время следствия по итогам этой авантюры, достаточно большое сибирских купцов (пусть и мусульманских) торговали с Яркендом и вполне адекватно описывали его расположение.

Почему все эти сведения не были приняты в расчет при планировании операции – можно только гадать. Скорее всего, свою роль сыграл извечный наш бардак. Купцов опросить забыли – не до этого, золотом пахнет! – а карты куда-нибудь сунули, не удосужившись даже толком с ними ознакомиться. А то и просто потеряли, как это случилось, например, со «скасками» Семена Дежнева, из-за чего Берингов пролив нам пришлось переоткрывать заново, или с картами самого Черкасского, которые так надежно потеряли, что нашлись они только два с половиной века спустя. Все же в спешке, все второпях, ну а когда уже царь-батюшка решил – что поделать? Переигрывать уже никто не будет.

В общем, герой наш получил предписание, состоящее из нескольких пунктов. Приведу его целиком, оно короткое:

УКАЗ КАПИТАНУ ПОРУТЧИКУ ОТ ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ГОСПОДИНУ КНЯЗЮ ЧЕРКАССКОМУ 29 МАЯ 1714 ГОДУ

1. Ехать ему в Астрахань, а прежде заехать в Казань и объявить губернатору о своем деле, дабы людей, судов и протчего, что к сему надлежит, ему дали, а именно: 1500 человек с надлежащими судами, провиантом и протчим, также на всякие дачи взять денег 5000 рублев.

2. Взять тех людей, ехать от Астрахани возле левого берегу до такого места, где просил хивинской посол, чтоб нам построить город.

3. А как на то место приедет, то проведывать о Дарье реке тамошными жителями тайно и с ними посланными, а потом и самому ехать возле того левого берега и до самой персицкой границы, а разглашать, будто то место неудобно к поселению и для того поехал искать кое удобнее.

4. Взять из Астрахани для сего пути морских нескольких человек и делать карту, как берегу морскому, так и рекам и пристанищам.

5. А когда, с помощию божиею найдет оную реку, то послать вверх проведать по оной, а на устье зделать крепость небольшую, ежели возможе от налету тамошних народов держана быть могла 4 или 6 стами. Буде же таким малым числом удержатца не может или время будет позно или иное какое препятие…

6. Провианту взять довольство для всякого случая, пушек железных 6 или 7, для того ежели построят шанец, чтоб в нем оставить.

7. О призыве горных народов прилагаетса при сем сенату указ, дабы в том учинили по вашему предложению.

В принципе, все понятно. Взять в Казани людишек, добраться по берегу к старому руслу Дарьи, сказать, что место неудобное, разведать берег Каспия до персидской границы, а коли повезет, и новое устье Дарьи сыщется раньше персидской границы – отправить вверх по течению разведчиков, а самому ставить в устье крепость. Ну и чтобы приободрить отправляемого на подвиг – сообщить ему, что записка его о присоединении кабардинцев уже отправлена в Сенат для выработки мер по реализации оной похвальной инициативы.

И Александр Бекович отправился совершать подвиг.

[1] Е.А. Княжецкая. Судьба одной карты. М., Мысль, 1964 г.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (5) на “Часть 1 — 8”

  • Наконец, как выяснилось во время следствия по итогам этой авантюры, достаточно большое ЧИСЛО сибирских купцов (пусть и мусульманских) торговали с Яркендом и вполне адекватно описывали его расположение.

    Пропущенное слово?

  • «Мегре» — не «Мегрэ»?

    «располагала всеми данными, прекрасно демонстрирующие нелепицу» – демонстрирующими

    «достаточно большое сибирских купцов» — количество

    А что 5 пункт на самом интересном месте оборван? Так в источнике?

  • CAE:

    В пьесе, как мне помнится, «где Кура, и где твой дом?»

  • опечатка:
    «град Еркеть» на этой карте _находиться_

  • «…первая команда, во главе с полковником Бухгольцом, должна была выйти из Тобольска, и, поднявшись по Иртышу до Ямышева озера, заложить там крепость, а следующей весной идти на поиски города «Иркеня» и захватить его.

    Вторая, во главе с Черкасским, должна была добираться к Яркенду с берега Каспийского моря, через Великую Бухарию, то есть западный Туркестан.»

    Нехило… как вторые собирались по степям гулять, совсем не представляю. А с первой идея понятна (про Тянь-Шань могли и не знать? как там в те времена было с проходимостью перевалов, кстати?), но неясно, почему на до Зайсана, по Чёрному Иртышу?

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи