PostHeaderIcon Глава 15

Глава пятнадцатая. Ханский суд

Перезимовав в Крыму, весной 1432 года Юрий Звенигородский вместе с Тягиней вернулись в столицу Орды.

"Хан Золотой Орды Узбек принимает у себя Михаила Ярославича Тверского", рисунок Василия Верещагина

«Хан Золотой Орды Узбек принимает у себя Михаила Ярославича Тверского», рисунок Василия Верещагина

Сыну Дмитрия Донского предстояло пройти через ханский суд. Сыграть, наконец, решающую партию с племянником, сделать-таки ставку, которую он откладывал много лет.

Ордынская столица встретила их нерадостно — обнаружилось, что надежды на успех практически не осталось.

Старый лис Всеволожский все время отсутствия князя вел активную разъяснительную работу среди знатных ордынцев. Гордым эмирам, всем айдарам, минбулатам и прочая, он ясно и доходчиво объяснял то, что ныне именуется «геополитической расстановкой сил». Смотрите – втолковывал всесильный боярин – допустим, хан отдаст московский стол Юрию. Что мы тогда получаем? Слово звенигородского князя станет решающим в Северо-Восточной Руси. А теперь переведем взгляд на Русь юго-восточную, литовскую. И что мы там видим? А там мы видим унаследовавшего престол после Витовта князя Свидригайло. Который – на минуточку – не только ярый русофил, но и, позвольте напомнить, старый приятель и побратим Юрия, и, более того – его родственник. Звенигородский и литовский князья – свояки, оба были женаты на дочерях смоленского князя Ивана Святославича. И пусть овдовевший Свидригайло не так давно женился на дочери тверского князя Ивана Ивановича вторым браком – что это меняет? В такие годы старая дружба ржавеет редко.

А теперь, господа татарские князья, внимание – вопрос. Как вы думаете – выгодно ли Орде, что двумя сильнейшими русскими княжествами будут командовать закадычные друзья, которые, случись что, всегда договорятся? Ну да бог с ней, с геополитикой, поговорим о более насущном. Как вы думаете, как изменится положение вашего давнего соперника Тягини, ныне, слава богу, отсутствующего, после того, как один его друг будет рулить северной Русью, а второй – южной? Не боитесь ли вы, почтенные, что этот тройственный альянс представителей трех великих держав региона так подомнет под себя всех, что даже пискнуть никто не успеет?

Эмиры мрачно кивали, делали нужные выводы, и при очередной встрече с ханом не забывали поделиться с ним кое-какими конфиденциальными соображениями.

Хан, впрочем, и сам был прислушиваться рад, не дурак, слава богу, а геополитические расклады разобрать несложно. Тягиня, конечно, не имел прав на престол, он был всего лишь племянником Тоштамыша. Но он реально владел Крымом, и собирался сделать крымским ханом малолетнего Хаджи-Гирея, сына Гиас-эддина, дабы править от его имени. А в Литве Свидригайло, в противовес Улу-Мухаммеду, поддерживал своего кандидата на ордынский престол – Сеид-Ахмата, внука Урус-хана. Кроме того, в это же время начал борьбу за власть ещё один сильный претендент на власть в Орде – Кичи-Мухаммед.

Вряд ли эта ситуация нравилась Улу-Мухаммеду. В таком положении в Москве ему – кровь из носа — нужен был свой человек, кто-то, на кого бы он мог при случае опереться. А Юрий в этой роли смотрелся из рук вон плохо – слишком уж тесно он был связан и с Тягиней, и со Свидригайло. По сути, вердикт хана по поводу затеянной Юрием тяжбы был предрешен изначально.

Более того — нашептывания льстивых доброхотов, наложившись на собственные тягостные раздумья, довели Улу-Мухаммеда едва не до истерики. Вернувшиеся Тягиня и Юрий узнали, что ситуация гораздо хуже, чем им представлялось даже в самых пессимистичных прогнозах. Как шепнул им оставшийся в ставке тягинин «братанич», постельник Уссин, первое же слово Тягини в поддержку Юрия станет ему смертным приговором. Накрученный эмирами Улу-Мухаммед, оказывается, давно предупредил: «Аще что речет Тягиня за князя Юрья о великом княжении, то убити его повелеваю».

Юрий лишился последнего козыря.

Все, что ему оставалось – напирать на юридическую обоснованность своих прав на престол, которая и впрямь была почти неоспорима. Это он и сделал.

Даже летописец отмечает, что дискуссия на суде была жаркой – «многа пря бысть межи их» (слово «пря», от которого и пошли «прения сторон», переводить, думаю, не надо?). Сначала о своих претензиях заявил Васенька, ищущий престола «по отечьству и по дедству», то есть, напирая на то, что отец его сидел на этом престоле, дед его сидел на этом престоле – так стоит ли нарушать традицию? Затем слово предоставили Юрию. Тот прочел татарам небольшую лекцию о средневековом русском наследственном праве, постоянно ссылаясь на «летописцы старыми, спискы и духовною отца своего великого князя Дмитрея».

Вслед за Юрием слова попросил хитрый боярин Всеволожский. Да, в этом человеке определенно умер великий адвокат. Родись он в другое время – Плевако бы желчью изошел, завидуя успехам конкурента. Боярин не стал забивать головы судей зевотными ссылками да параграфами, а сразу же перевел вопрос в другую плоскость. Вышел, и сказал примерно следующее.

Смотри, великий хан, вот перед тобой двое. Один просит, другой требует. Он хочет великого княжения, приволок с собой какие-то пожелтевшие бумажки, и чего-то домогается «по мертвой грамоте отца своего, а не по твоему жалованью волного царя». А ведь ты, великий хан, «волен в своем улусе, кого восхощеш жаловати на твоей воле…». Так кто ты – великий царь или юрисконсульт? Неужели что-то изменилось, и больше не твоя воля дарует подданным твоим милости, а, напротив, ты вынужден подчиняться каким-то распоряжениям давно умерших людей, которые к тому же много ниже тебя по происхождению?

Мы же ищем не княжества великого, а «твоего улуса, по твоему цареву жалованью и по твоим девтерем и ярлыком». К тому же Василий уже сидит на престоле («на твоем жалованье»),исправно неся службу «тебе, своему государю, волному царю», о чем «самому тебе ведомо». Если он шесть лет княжит и не свергнут тобою, следовательно, княжит по твоей же милости.

Смотри сам: ты — хан, мы — твои подданные. Нам, ничтожным, теперь остается только склониться перед твоим решением, каким бы оно не было.

Это был нокаут. Удар, после которого не встают.

Хан и так не жаловал Юрия, а после триумфальной речи Ивана Дмитриевича просто пришел в ярость. Решение было категоричным – московский стол безо всяких условий отходит Васеньке, а кляузник Юрий, посмевший обеспокоить хана своими глупыми претензиями, должен публично продемонстрировать полную покорность своему племяннику, великому князю Московскому.

Для этого, в знак вассальной преданности, Юрий поведет под уздцы коня, на котором будет восседать великий князь Василий Васильевич.

Услышав приговор, все похолодели. Для тех времен это было невиданное унижение – шестидесятилетний старик, уважаемый князь, почитаемый воин будет, как холоп, вести коня под мальчишкой, молокососом, да к тому же — своим племянником. Если Юрий пойдет на это – он будет растоптан в глазах всех, кто его знал. Если откажется – поплатится головой за неисполнение ханской воли.

На счастье звенигородского князя, ханскому решению ужаснулся даже триумфатор Васенька. Он кинулся к «царю ордынскому» и начал упрашивать его не позорить старика, «не захотя дядю своего обесчестити». Хан, уступив просьбам, отменил свое решение, но это мало что меняло – Юрия Звенигородского просто не стали добивать.

Казалось – судьба старого князя решена окончательно и бесповоротно. Но судьба ветрена как всякая женщина, и переменчивость ее непредсказуема.

В чем наши герои скоро и убедились.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи