PostHeaderIcon Глава 17

Глава семнадцатая. О фатальности утраты веры

Эта поездка русских князей в Орду не случайно оказалась последней. Она стала неким водоразделом в отношениях Руси и Орды, что-то после нее непоправимо сдвинулось. Не в политическом отношении, нет. В политическом как раз все оставалось по-прежнему, по крайней мере, на первый взгляд. Русские князья и после этого ханского суда по прежнему исправно платили выход в Орду, причем в течение долгих десятилетий, и вроде бы оставались лояльными ханскими подданными, ни на словах, ни в поступках не стремившимися к отделению.

Хан Улу-Мухаммед. Реконструкция внешнего облика Т. С. Балуевой

Хан Улу-Мухаммед. Реконструкция внешнего облика Т. С. Балуевой

Но перелом был. Психологический.

Государства чаще всего умирают не под ударами вражеских сабель и даже не раздавленные тяжестью нерешаемых проблем. Нет, смертельный вирус поселяется в них раньше, когда собственные подданные перестают ощущать органичность собственного существования.

Еще вчера жить по-другому казалось немыслимым, невозможным. Мы жили так годы, десятилетия, при этом укладе родились и умерли наши отцы и деды. И вдруг, из мелочей, из частностей, из каких-то ничтожных глупостей откуда-то взялось ощущение того, что самое главное, самое неотменяемое – исчезло, пропало. Что-то, кажется, перегнило внутри, куда-то делся тот самый стержень, на котором все держалось. Это ощущение, поначалу робкое, крепнет и утверждается, и однажды, часто после какой-то мелочи, вдруг становится окончательно ясно – это не мнительность, так оно и есть. И после этого, вслед за пониманием приходит и осознание – жить по-прежнему больше нельзя.

Потому что то, прежнее, умерло.

Нельзя жить мертвым. Кончилась эпоха. Все.

Вот тогда и сыплются на глазах пораженного мира еще вчера казавшиеся незыблемыми колоссы. Просто потому, что их обитатели перестали верить, потеряли ощущение собственной правоты. Не одной экономикой или военными успехами стоят империи. Есть еще и какой-то нематериальный, едва ли не мистический элемент веры, который, как цемент, скрепляет все здание. Вот если что-то случится с этим раствором – рушится вся кладка, сколь бы крепкими не были кирпичи. Просто однажды жители империи в большинстве своем теряют ощущение, что они живут правильно.

Раз-у-вериваются.

И тогда на сцену выходит цинизм, глумливое отрицание. Появляются, например, анекдоты про Ленина, которые еще лет пять назад казались немыслимыми. «Слава Украине!» перефразируется в «Сало уронили!». Народ (или изрядная часть народа) начинает хихикать над тем, что еще вчера казалось священным. И этого оказывается достаточно.

Ученые наверняка для объяснения этого процесса найдут кучу умных слов – «десакрализация власти», «утрата высшего императива» и т.п. Но на самом деле процесс этот довольно житейский, и наверняка каждый из вас переживал или переживает сейчас нечто подобное. Люди, сколько бы там не просили их заповеди, склонны обзаводиться кумирами. Кто из нас не ставил не пьедестал другого человека? А уж кто оказывается на том алтаре – школьная красавица из параллельного класса, смазливый модный певец, подавляющий широтой мысли научный руководитель или ошарашивающий масштабами содеянного давно умерший политик – зависит большей частью лишь от некоторых личностных характеристик поклоняющегося.

Но кумиры на то и кумиры, что падают они с ничуть не меньшей частотой, чем воздвигаются. Вот когда заканчивается поклонение — тогда и происходит то, что именуется мудреным словом десакрализация. Тогда всезнающий мудрый гуру в одночасье оборачивается в обычного склонного к полноте мужика, невзрачного и лысоватого, а спустившаяся в этот мир богиня с загадочной улыбкой вдруг предстает визгливой истеричной теткой с некрасиво задирающейся в разговоре верхней губой.

Верить и поклоняться человек перестает по самым разным причинам, и постоянно в этом разнообразии лишь одно – наличие той самой причины. Ну, или хотя бы повода. Ничто не происходит просто так, всегда – из-за чего-то. Разочарование может вызревать внутри тебя давно, но прорывается наружу оно всегда после какого-то события. Для того чтобы кумир упал, нужен толчок. Пусть слабый – но толчок.

Везде – что в личной жизни, что в карьере, что в политике. А уж что станет этим толчком, что приведет к потере веры – чужие носки под семейной кроватью или самолет Руста на Красной площади – по большому счету не так уж и важно. Важно, что отныне твоя жизнь перерезана на две части – до и после.

В отношениях московских князей с татарами таким психологическим рубежом легла эта поездка в Орду. Своей несмешной пародией на справедливый суд Улу-Мухаммед, сам того не подозревая, нанес государству Джучидов еще один фатальный удар. После этого русские княжества перестали ощущать себя частью чего-то большего. Окончательно потеряли «чувство империи».

Как бы не уверяли нас школьные учебники истории в том, что русские только и думали, прерываясь на сон, как бы им сбросить иго – это, конечно, неправда. Сказку эту сочинили уже после окончательного развала Золотой Орды и создания суверенного русского государства. Сочинили с понятной целью – с той же самой, с которой сегодня взахлеб рассказывают с экрана телевизора о непрекращающейся все годы Советской власти борьбе молдаван или азербайджанцев за независимость.

На самом деле жизнь «под татарами», несмотря на все связанные с этим неудобства, наших предков в целом вполне устраивала. До определенного момента, конечно, но – устраивала. Империи вообще во многом держатся на практическом расчете. Империя незыблема, пока все ее обитатели в ней нуждаются, пока они получают от нее больше, чем дают. Или хотя бы так думают.

От татар же русские княжества получали преизрядно. И одним из главных преимуществ сложившегося положения дел как раз и было право апелляции к ханскому суду. Да, мы были одним из улусов большой степной империи. Да, мы не имели собственного государства и независимости, но зато всегда могли рассчитывать на высший суд, на внешний арбитраж, решения которого были неоспоримы, и безоговорочно признавались всеми сторонами.

Татары ведь не только поработили нас, они же нас и прикрывали. И не только от внешних врагов. Защищали в том числе – и от нас самих. В ситуации, когда количество властителей исчислялось десятками, если не сотнями, когда дрязги и споры были нескончаемыми, а решение в свою пользу обычно приходилось оплачивать изрядным количеством кровушки людской – это было очень серьезное преимущество.

Конечно, слова «зато мы теперь независимы, и сами будем решать свои проблемы» звучат очень красиво. Сегодня. В мире с санаторным климатом. В мире, где даже самое слабое и нежизнеспособное государство может существовать бесконечно, находясь, подобно недоношенному младенцу, «на сохранении» десятилетиями, получая из-за границы не полчища алчных до соседских богатств завоевателей, а гуманитарную помощь.

Тогда же свобода стоила много дороже, и далеко не все рисковали попытаться заплатить эту немалую цену.

Вам стыдно читать в учебнике «История Отечества» слова «Придите к нам и владейте нами» (безвестные ходоки к варягам) или «Видим, что нелзя нам жити боле без царя…» (Богдан Хмельницкий) или «А мы все есми рабы твои, и вся земля буди царствия твоево…» (царь Кахетии Теймураз I)? Вы, брезгливо поджав губу, почитаете потому своих предков трусами с рабской психологией?

Попробуйте вспомнить о том, что вам просто повезло. Ваши предки сумели протянуть цепочку до сегодняшних дней, до вашего рождения. А сотни народов и этносов, десятки государств сделать этого не сумели. Они бесследно исчезли с лица земли, и вы о них никогда не слышали. А исчезли они только потому, что им не повезло – они не сумели вовремя найти влиятельного и сильного сюзерена. Или просто не смогли распорядиться доставшейся свободой, исчерпав силы на внутренние свары.

Нашим предкам в определенной степени повезло – мы пересидели за спиной татар самый опасный период, период феодальной раздробленности, когда множество народов истекло кровью в братоубийственных войнах. Прикрытые ханской саблей от врага внешнего и ханской волей от внутренних распрей, мы, чувствуя себя в относительной безопасности, окрепли во всех отношениях – именно за эти века русские стали самым многочисленным из славянских народов, и самым богатым из народов православных. Однако теперь это спокойное время заканчивалось.

Вернее – уже закончилось.

Постыдная суетливость Улу-Мухаммеда, который, как ребенок, поддался на нехитрую лесть Всеволожского, стали той соломинкой, которая сломала верблюжью спину. Мы долго закрывали глаза на неурядицы в Орде, успокаивая себя тем, что весь этот бардак – временное явление. Верили, что скоро придет настоящий лидер, который жахнет кулаком по столу, наведет порядок, и страна выпрямится. Когда навести порядок не получилось даже у трех великих властителей — Мамая, Тохтамыша и Едигея, даже до людей среднего ума дошло — проблема гнездится вовсе не в голове, болен весь организм.

Однако надежда действительно умирает последней – еще целое поколение наши предки упрямо надеялись, что все как-то рассосется и станет по-прежнему. И лишь после фарса последнего ханского суда перестали обманывать себя.

Русские князья поняли – время татар закончилось, и не случайно после этой поездки больше никто и никогда не обращался к ханскому суду. Барина, который приедет и рассудит, больше нет, и все наши проблемы нам отныне придется решать самим. Хорошо ли, плохо решать, но – самим.

Получилось плохо.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (2) на “Глава 17”

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи