PostHeaderIcon Глава 21

Глава двадцать первая. Первая битва.

 

Последующие события наглядно продемонстрировали шапкозакидательские настроения москвичей. Как не рвался отомстить Юрий, он, как опытный воин, понимал, что месть – блюдо, подаваемое холодным. Поэтому какое-то время потратил, собирая войска и подтягивая все резервы. Задержала его и наступившая весна – весной в русских княжествах в дорогу выбирались только самые отчаянные. Путешествовали обычно или зимой – по замершим руслам рек, или летом – по дорогам. Весной и осенью дорог временно не было, и даже направлениями то, что возникало на их месте, назвать язык не поворачивается. Грязь была непролазная, и это не фигура речи – частенько в дорожной грязи тонули сани, а лошади увязали по брюхо.

klyazma

Иллюстрации к этому отрывку взяты из статьи А.Послыхалина (http://trojza.blogspot.ru/2011/08/25-1433.html)

Поэтому к Москве Юрий с войском подошел только в конце апреля.

Это выглядит как минимум странно, но, как выяснилось, москвичи оказались беспечными до идиотизма – войну они просто проспали. За прошедшие после памятной свадьбы два месяца никто не только не озаботился подготовкой к войне, но даже и не подумал проследить – что же там делает галицкий князь. В итоге о выступлении Юрия с сыновьями московские власти узнали только тогда, когда галицкое войско уже подошло к Переяславлю-Залесскому. А это, на минуточку, всего 140 километров от Москвы.

В столицу самолично прискакал ростовский наместник Петр Константинович Добрынский, который и привез сообщение о том, что идет князь Юрий со своими детьми и “многою силою”. Москвичи, естественно, запаниковали. Войско не собрано, с союзниками тоже швах. Все князья и бояре, бывшие на свадьбе, давно “разъехашася по домом”. Чтобы подготовиться к битве и успеть подтянуть хоть кого-нибудь из верных князей, Софья с Василием попытались потянуть время на переговорах, для чего и отправили к Звенигородскому делегацию. Посольство возглавили два боярина — Федор Андреевич Старко, с очень подходящим к ситуации прозвищем – «Лжа», и некий боярин Федор Григорьевич по кличке «Товарко».

Переговорщики встретились с Юрием Звенигородским у Троицкого монастыря, но миссию свою блистательно провалили. Будь Юрий один, он, в силу своей наивной рыцарственности, может быть еще и мог клюнуть на эту нехитрую уловку. Но с ним шел настоящий дипломатический гроссмейстер — многоопытный Всеволожский. Уж он-то, руливший московской политикой много лет, знал все эти неуклюжие увертки лучше всей московской делегации вместе взятой, а всяких Товарок Лживых с кашей ел. Разменивать темп на болтовню он не собирался, особенно теперь, когда сладостная месть была так близка. Поэтому, как утверждает летопись, Всеволожский ”не дал о миру и слова молвити”. Более того – он устроил незадачливым дипломатам своеобразный «мастер-класс», показав, что бывает, когда переговоры ведет профессионал. После нескольких едких замечаний боярина бедолаги Лжа и Товарко сцепились уже между собой и едва не подрались: ”…бысть межи их, обоих бояр, брань велика и слова неподобные”. В итоге два Федора, полностью провалив задание, вернулись в Москву ни с чем — ”безделнии”.

Тем временем Васенька с мамой пытались собрать в Москве войско. С союзниками по-прежнему было плохо. Подоспели лишь брат молодой жены князя, Василий Ярославович Серпуховской, да отряд, присланный рязанским князем Иваном Федоровичем. Надо сказать, что, в отличие от тверичей, твердо придерживавшихся политики «мы не лезем в ваши разборки», рязанцы нейтралитета отнюдь не соблюдали. Великий князь Рязанский Иван Федорович периодически начинал помогать то одной, то другой стороне. Но, если честно, стратегом он оказался неважнецким, ставил всегда неудачно, и после очередного вмешательства вскоре вынужден был каяться, и давать победителю «признательные показания»: ”А что есми посылал свою рать с твоим братычем, со князем с Васильем, и воевали, и грабили, и полон имали”.

Из-за малого количества войск москвичи наскоро ставили под ружье всех, кого можно. Набирали даже всякую шушеру вроде дворовой челяди или купцов («москвич гостей и прочих»). Во главе этого разномастного войска Василий вскоре и выехал из Москвы навстречу своему грозному дяде.

Васенька ехал на свой первый бой. И чувства, которые он испытывал, наверное, были чем-то сродни ощущениям его братьев накануне свадьбы. Он чувствовал себя настоящим князем, ведущим своих людей на славную битву. Галицкого войска, похоже, никто особенно не боялся – ну, в самом деле, что это лесные затворники могут сделать с сиятельной Москвой? Оглядываясь назад, он видел ряды своей дружины в блистающих на весеннем солнце доспехах, и сердце его сладко сжималось. Скорого боя Васенька ожидал с томлением, как первое в жизни настоящее приключение, где негодяи получат по заслугам, а герои, первым из которых будет он, добудут себе немеркнущую славу и прочие венки и розы.

Судя по всему, войско разделяло чувства своего предводителя. Разнежившиеся в многолетнем спокойствии москвичи уже позабыли, что такое настоящая битва. Поэтому ехали скорее на веселую потеху, а не на смертный бой. Многие подверстанные в суматохе рекруты из московского воинства так вообще заранее начали праздновать. Да, именно, все тем же привычным по сей день способом: ”мнози бо пьяни от них, а и с собою мед везяху, что пити еще”. ССЫЛКА А что вы хотите – юный князь потом-то, конечно же, слуг своих верных не забудет, но надо же будет чем-то и сразу после боя победу отметить? Тут-то и пригодится взятая с собой заначка. А юному князю и пить не надо было – у него и без того кружило голову. Василий II ехал на свою первую битву. За первой победой.

Вот только для его противника этот бой был далеко не первым.

Предположительное место боя на р. Клязьме у Хомутова. Фотография: А. Послыхалин, 2009 г.

Предположительное место боя на р. Клязьме у Хомутова. Фотография: А. Послыхалин, 2009 г.

Войска встретились 25 апреля 1433 года в двадцати верстах от города, на берегу Клязьмы. Все решилось на первых же минутах. Юрий наглядно продемонстрировал, чего стоят закаленные войска под предводительством опытного полководца против рати «с бору по сосенке», ведомой неумелым юнцом. Галицкие рати с ходу опрокинули московское войско одним ударом, и началась кровавая резня. Устояли только закаленные в пограничных боях с татарами рязанцы, от всех же остальных, особенно от перепившихся москвичей, не было никакого проку: ”А от москвич не бысть никоея помощи”. Заросшие косматыми бородами по самые ноздри, галицкие лесовики резали врагов играючи, как овец, обильно разбавляя воды Клязьмы русской кровушкой.

Вскоре войско Василия, моментом протрезвев, бежало во все лопатки. Неслось очертя голову, не разбирая ни дороги, ни встречных поперечных. Бежало, подгоняемое самым действенным на свете стимулом – желанием жить. А сзади, наступая на пятки, на рысях шли воины Юрия. Эти страшные, чужие, звериные люди, пришедшие из непроходимых галицких лесов, где закон — тайга, а тиун – медведь, неслись за ними по пятам, пригнувшись к шее коня. Неслись для того, чтобы вдруг, привстав на стременах, с утробным хэканьем рубануть сзади сабелькой по незащищенному куяком телу. Очень умело, с профессиональной сноровкой, не тратя лишних усилий – убивали, убивали, убивали…

Несостоявшийся великий полководец бежал одним из первых.

Васенька почти не видел страшных всадников. Сразу же убедившись в поражении, он, не дожидаясь конца битвы – хотя какой там битвы, резни – развернулся, и, нещадно нахлестывая лошадь, поскакал обратно в Москву: ”и побився мало, и побеже к Москве”. ССЫЛКА

Все закончилось неправдоподобно быстро.

Наверное, Юрий сам был ошарашен той быстротой и легкостью, с которой пал московский колосс. Стоило ли ждать эти долгие и такие дорогие в старости годы, чтобы вот так – играючи, тычком, едва ли не мимоходом сокрушить давнего врага? Неужели путь к власти, принадлежащей ему по праву, был настолько легок? Неужели стоило всего лишь собрать войско, и все бы было решено еще семь лет назад?

Впрочем, ничего еще не было решено. Впереди – Москва, старая крепость, каменные стены которой оказались не по зубам даже полчищам Едигея. Если юнец сядет в городе, и умело организует оборону, разгрызать этот орешек придется с кровью, ломая зубы.

Но беспокоился Юрий зря.

Василий был уничтожен. Дяди он боялся всегда. Страх перед соперником Вася впитал с детства, собрал из обмолвок матери, из случайно услышанных фраз отца, из досужего трепа дворовых людей. Всю жизнь он в глубине души замирал при мысли, что однажды придет страшный дядя и потребует свое. И вот дядя пришел.

Теперь Василий боялся его смертельно.

Ему и в голову не пришло запереться в Москве. «Бежать, бежать!» — кричала вся его натура, и, едва успев прихватить мать и молодую жену, он, не медля ни минуты, поскакал в Тверь. Бежал так, как будто за ним по пятам неслись все демоны ада. А рядом с ним верхами скакали две его любимые женщины.

Юная княгиня Мария, лишь три месяца назад соединившая с ним свою жизнь. Их совместную жизнь «в горе и в радости» судьба испытала на горе не медля, и вот уже впереди — страшное изгнание.

И старая княгиня Софья, жизнь которой только что рухнула. Рок, от которого она берегла своего ненаглядного последыша 17 лет, все-таки пришел и забрал у ее кровиночки все. И она не только не смогла ему помешать, но не сумела даже на миг замедлить смертельный удар. Но даже это горе не только не сломало, но и не согнуло дочь великого Витовта. Она еще жива, а, значит, ничего не кончено. Почти двести километров до Твери 60-летняя Софья проскакала (а из-за весенней распутицы путь можно было проделать только верхом) без единого стона и жалобы. Железная леди.

Меж тем войско Юрия заняло брошенную князем Москву без малейшего сопротивления. Великое княжество Московское принял новый хозяин.

Великий князь московский Юрий II.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи