PostHeaderIcon Глава 22

Глава двадцать вторая. О тягостных раздумьях

Бегал Васенька недолго. Тверской великий князь Борис Александрович своей объявленной «политики неприсоединения» держался твердо, и, как и в случае с Всеволожским, лезть в дела соседей не захотел. Вскоре после того, как московские беглецы объявились при тверском дворе, непрошеным гостям деликатно, но твердо указали на дверь. Извините, мол, гости незваные, мы вам, конечно, рады, и все такое… Но свои московские дела вы, пожалуйста, решайте без нас, в кругу семьи. А вот когда между собой разберетесь – тогда и приходите, приветим гостей дорогих с удовольствием и угощением, по русскому обычаю.

Коломна. Храм Воскресения Словущего, где 10.01.1366 г. венчался с княгиней Евдокией дедушка нашего Васи Дмитрий Донской. Фото А.Сычева

Коломна. Храм Воскресения Словущего, где 10.01.1366 г. венчался с княгиней Евдокией дедушка нашего Васи Дмитрий Донской. Фото А.Сычева

То, что его как напрудившего щенка выставили за дверь, добило Васеньку окончательно. Он, похоже, был просто раздавлен. Деморализован целиком и полностью. До сих пор жизнь баловала этого юношу, ему еще ни разу в жизни не приходилось держать удар. И вот при первом же ударе он сломался. Сразу. Поплыл, как боксер, пропустивший прямой в голову.

В какой-то прострации Василий со своим невеликим двором потащился из Твери обратно в московские владения, добрался до Костромы и остановился там. Почему в Костроме, зачем – наверняка и сам Вася не смог бы ответить. В этом невеликом городишке он просто сидел, ничего не делая. Не собирал сторонников, не засылал ходоков к соседним властителям, не пытался договориться с дядей, нет. Просто сидел и ждал невесть чего, пока однажды в Костроме не появились сыновья Юрия с войском и не повязали двоюродного братца.

Безо всякого сопротивления.

Меж тем в Москве Юрий привыкал к своему новому статусу. Дела у него поначалу шли просто великолепно. «Внешнеполитическая обстановка» опасений не внушала – практически все соседи восприняли его как законного властителя. Так, псковский летописец, отмечая законность восшествия Юрия на престол, отмечал, что новый московский князь ”седе на великом княжении во граде Москвы во своей отчине”. ССЫЛКА Внутри княжества тоже никаких неожиданностей не предполагалось – единственного потенциального зачинщика смуты уже везли из Костромы в Москву. Более того, судя по договору Юрия с Василием Васильевичем, заключенному год спустя, Юрий ”поймал” не только самого князя, но и ”казну” и ”поклажу” Василия II.

Итого – международное признание получено, финансовое положение стабильное, внутриполитическая ситуация некритична. Но с поимкой Василия перед Юрием дамокловым мечом повисла проблема – что делать с прежним князем.

Политика не терпит сантиментов. Уж где-где, а там чистых людей не бывает по определению. Юрий, безусловно, давно уже не был наивным юношей, и прекрасно понимал, что оставлять Василию жизнь – нерационально. Юный князь будет постоянной угрозой, вечным дестабилизирующим фактором, бомбой с часовым механизмом, которая неизвестно когда рванет.

Вариант с устранением соперника прельщал и тем, что момент для радикального решения проблемы был исключительно удачным. Васенька едва успел жениться, у него не было не то что сыновей, но и детей вообще, а молодая жена не была ”в тягости”. На данный момент Василий был последним побегом в роду, и с его смертью эта ветвь московского княжеского дома засохнет навсегда.

Таким образом, умучив Васеньку, Юрий обеспечивал спокойное правление не только себе, но и всем своим потомкам – его династия становилась абсолютно законной. Даже если придется передать престол брату Константину (а из всех сыновей Донского в живых остались только они двое) – ничего страшного. Последыш был уже не молод, и, что гораздо важнее, – бездетен. После смерти Константина великокняжеский стол по всякому отходил бы Косому, как старшему в московском доме, а следующим в очереди стоял Шемяка, которого, для гарантии, подпирал Красный.

Расклад был настолько прост и прозрачен, что и Юрий, и Васенька, и все жители московского княжества просто не могли его не понимать. Объявлению о том, что у заключенного Василия неожиданно возникли проблемы со здоровьем, быстренько отправившие его в лучший мир, не удивился бы никто.

Были, естественно, и сдерживающие факторы. Смерть Василия наверняка вызвала бы серьезное возмущение среди жителей Москвы, но тут в дело вступала бы жестокая и циничная правда политики – непоправимые последствия хороши тем, что после них поправить уже ничего нельзя. При всем желании. А значит – не стоит и дергаться. У возможных оппонентов Юрия не будет, и никогда не появится равнозначной фигуры на замену.

По сути, единственное, что стояло между Васенькой и удавкой тихого ночного убийцы – тот простой факт, что до сих пор московские князья никогда не убивали друг друга.

Для Юрия, искренне гордящегося своим родом, это было существенно. Несмотря на весь его прагматизм «крепкого хозяйственника».

Так или иначе, но вокруг дальнейшей судьбы пленного князя развернулась бурная дискуссия. «Единственное правильное решение вопроса» всеми силами лоббировал боярин Всеволожский – новоприобретенный союзник Юрия всегда отличался прагматизмом, а о сентиментальности не имел понятия. Его мнение всячески поддерживали и Косой с Шемякой – молодость во все времена соединяет в себе жестокость и склонность к радикальным решениям.

Противную им партию «гуманистов» возглавлял старый, заслуженный боярин Юрия по имени Семен Федорович Морозов. Этот человек, в отличие от Всеволожского, не был недавним и, чего греха таить, случайным союзником. Он служил князю много лет, с ранней юности и давным-давно стал не слугой или подчиненным, а старым и испытанным другом. Морозов был, судя по всему, признанным лидером звенигородского и галицкого боярства, и имел на «сына Донского» изрядное влияние. В летописях Морозов прямо называется ближайшим советником и другом Юрия – вот только тогдашний термин для обозначения влиятельных фаворитов ныне звучит весьма двусмысленно — ”любовник”.

Можно предположить, что, убеждая своего князя не трогать Васеньку, ”любовник” Семен Федорович напирал на то, что противник и так уже полностью деморализован, и бояться этого слизняка просто смешно. Опять-таки – негоже начинать княжение со злодейства, причем злодейства давно не виданного. Но, самое главное – единственным и главным обоснованием сидения Юрия на великокняжеском столе была законность его прав ”по старине”. Я, мол, лишнего не прошу и взял лишь то, что мне принадлежит по праву. По устоявшимся законам, по заветам предков. Публично наплевав на законы «гнезда Калиты», похерив первым делом традиции, Юрий терял эту легитимность. Да, уморив племянника, ты уничтожишь все надежды врагов на реванш, но от клейма узурпатора, пришедшего к власти на крови, отмыться после этого будет уже невозможно.

Итак, как не прикидывай, но логика правителя требовала смерти Василия. На другой чаше весов не было ничего весомого – один лишь сопливый идеализм из серии «я же потом себя уважать не смогу», который политику противопоказан категорически.

Вскоре Юрий принял решение. Все будет по заветам предков.

Василий не имеет права на великокняжеский стол – тот по праву принадлежит Юрию, а после Юрия — его младшему брату Константину. Василий Васильевич узурпатор чистой воды. Вот только от этого он не перестает быть князем московского дома. И посему – по высшей справедливости — имеет право не только на жизнь, но и на удел.

Поэтому, по распоряжению Юрия, Васеньке выделялся кусок московских земель. Великий князь Юрий отдал ему Коломну. Этот город Васенькин отец, а Юрия брат получил от Дмитрия Донского в наследство. Но, в отличие от других его земель, Коломна не была частью «великокняжеского» наследства. Василий Дмитриевич получил ее не как наследник – это была его доля, как одного из сыновей.

Юрий рассудил, что будет справедливо, если теперь этот удел получит его сын – то бишь Васенька. Новый удельный московский князь может отъехать туда, и жить в Коломне невозбранно. Естественно, вслед за Василием в Коломну могут отъехать его двор и бояре – по тому же самому древнему праву.

Вот так. Все по-честному.

Решение алогичное, наивное, дурацкое. И — вызывающее уважение.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Один комментарий на “Глава 22”

  • > Решение алогичное, наивное, дурацкое. И — вызывающее уважение.
    Да. Вот только династия продолжилась Васечкой, который никакого уважения не вызывает…
    Может, в этом всегда была беда земли Русской?
    Начиная с Владимира Старого, как минимум.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи