PostHeaderIcon Глава 28

Глава двадцать восьмая, где волчонок вьет петли

Юношеский идеализм двух Дмитриев был, пожалуй, последней вспышкой благородства в этой истории. После этого – все. Перелом. Именно после бегства Косого из Москвы в этой давней саге почти окончательно исчезает даже намек на что-то светлое и высокое, и начинается тоскливая мерзость жизни. Если до сих кровавые распри сторон имели под собой хоть какое-то моральное обоснование, то отныне все раздоры потеряли даже намек на легитимность. Ну чем, в самом деле, мог тот же Косой оправдать свою борьбу против законного (по любому счету – законного) владельца московского стола? Да ничем, кроме честного «власти хочется» вкупе с «глубокой личной неприязнью».

А раз исчез даже намек на какие-то высшие цели вроде восстановления справедливости или обуздания узурпатора, то и варившие братоубийственную кашу кузены полностью перестали стесняться в средствах. Оправдывает средства и развязывает руки, как известно, далеко не всякая цель. Начался, как теперь говорится, «беспредел», а если не увлекаться лаконизмом уголовного жаргона, то придется признать — участники распри начали с пугающей быстротой терять человеческий облик.

О том, что всякая щепетильность осталась в прошлом, практически сразу дал понять Косой. Первые вести о беглом бунтаре пришли, когда вернувший себе престол Васенька раздавал награды и пожалования. Посадившим его на престол Юрьевичам и впрямь было грех жаловаться – растрогавшийся Васенька оделил их весьма щедро. Шемяка в дополнение к завещанной ему отцом Рузе получил удел умершего дядьки Константина — Ржеву и Углич. Любимцу Юрия Дмитрию Красному и так досталась лучшая доля отцовского наследства — Галич и Вышгород, поэтому его великий князь поощрил не столь роскошно: Красавчик получил от московских властей в управление Бежецкий Верх – территорию, которая была в совместном владении Московского княжества и Новгорода.

Тут и пришли вести о Косом. Как выяснилось, бунтарь подался в традиционное «место пересидки» московских неудачников – в Великий Новгород. Причем туда «шел весело», грабя все на своем пути. Помимо прочего, старший Юрьевич по дороге «поймал» ярославского князя Романа. В Новгороде Роман попытался бежать, но неудачно. И вот здесь Косой сразу дал понять, что миндальничать, подобно отцу, не собирается – пойманному пленнику отрубили ногу и руку, после чего тот скончался. О политическом убежище в Новгороде после этого душегубства Косой мог и не мечтать, поэтому великий северный город он покинул, пробыв там всего восемь недель, и вместе с дружиной ушел обратно в московские земли, решив, очевидно, что пришла пора сводить счеты.

Огнем и мечом он прошелся по Мете, затем перебрался в Бежецкий Верх и Заволочье, и «много зла бысть от него[1]». Очевидно, и до Косого дошел слух о пожалованьях братьям, именно поэтому он с большим удовольствием пакостил на новоприобретенных ими территориях. В том же самом Бежецком Верхе, он явно собирался создать себе базу для дальнейших набегов, резонно рассудив, что тихоня Красный по малолетству и робости не сумеет организовать на своих новых землях достойного сопротивления. Под его руку перешло и соседнее с Верхом (и тоже «совместное») Заволочье: «заволочани задашася за него, и крест к нему целоваша, а от Новагорода отъяшася[2]».

Развивая успех, Косой захватил еще и Кострому, а затем нахально двинулся на Москву. И полной мерой получил за свою самонадеянность. Во время этого спонтанного похода его и настигла первая неудача – 6 января 1435 года московское войско разбило полки Василия Косого в битве на реке Которосль. Разгром был полный, однако сам Косой уцелел, и утек с небольшим отрядом. «Князь великы посла за ним в погоню воевод своих[3]», но за месяцы скитаний волчонок изрядно заматерел, поэтому от погони ушел без труда, скрывшись в Тверском княжестве.

Казалось, Косой проиграл – он потерял войско, а союзников у него отродясь не водилось. Но все галицкое семейство (за исключением разве что Красного) обладало одной фамильной чертой – каким-то непробиваемым, несокрушимым упорством. Определив цель, они шли к ней с упорством фокстерьера и хваткой бульдога. Никакие неудачи, никакие поражения просто не принимались в расчет – едва поднявшись, они тут же вновь выбирались на заветную стежку и рвались по ней к заветной цели.

Так и Косой. Великий князь тверской Борис Александрович, не так давно гнавший взашей Васеньку, принял очередного московского беглеца на удивление ласково. Очевидно, хитроумный тверичанин резонно рассудил, что чем дольше будет продолжаться междоусобица между потомками Донского, тем лучше для Твери. А сидевшего на столе Васеньку можно и подразнить немного – это не Юрий Звенигородский, которого в Твери просто боялись. Поэтому Косого любезно приютили в городе Кашине, помогли ему собрать, в дополнение к оставшимся дружинникам, небольшой отряд местных искателей приключений величиной в три сотни бойцов. Кроме того, тверской князь прислал обнищавшему до крайности Василию Юрьевичу кой-какой амуниции – «кони, и порты, и доспех». С этими невеликими силами Косой и двинулся обратно в Московское княжество.

Там его, естественно, ждали. Московские власти понимали, что традиционный путь по Волге перекрыт надежно – там Косому пришлось бы идти через жаждавший крови Ярославль, чьего князя он недавно отправил к праотцам. Поэтому засаду выставили в Вологде – на случай, если Косой двинется окольными тропами через лесные дебри ярославского Заволжья. Однако Косой проявил себя истинным сыном Юрия Звенигородского – в чем в чем, а в таланте полководца старшему сыну галицкого князя отказать было нельзя. Бог знает, какими звериными тропами пробирался он к Вологде, но факт остается фактом – нежданно-негаданно отряд Косого оказался под стенами этого северного города и взял его с ходу. В плену оказались едва не все посланные на захват великокняжеские воеводы — бояре Федор Михайлович Челядня, Василий Михайлович Шея (Морозов), Андрей Федорович Голтяев и другие. Изрядно пограбив Вологду и навербовав на добычу новых бойцов, он двинулся дальше – к богатому торговому городу Великому Устюгу.

Все-таки он был невероятно удачлив, этот волчонок. Начав с нуля, он за считанные месяцы отбил у кузена едва ли не половину Московского княжества. По сути, в то время Косому удалось поставить под свой контроль весь заволжский Север – лишь один из местных князей, Дмитрий Заозерский, рискнул заступить ему дорогу. И наверняка пожалел об этом – старший Юрьевич разбил его наголову, взял в заложники мать и сестру Заозерского, и «имение его все взяв». При этом воевал Косой с уже привычной для него жестокостью: «много же людей заозерян на том бою избьено бысть[4]».

Победоносный марш по русскому Северу продолжался – в середине апреля Косой вышел к Великому Устюгу. В городе в то время находились московский воевода князь Глеб Иванович Оболенский и представитель ростовского архиепископа Иев Булатов. Они и возглавили «движение сопротивления» устюжан, но быстро поняли, что шансов у них — никаких. На устюжский гарнизон никакой надежды не было – после череды блестящих побед старшего Юрьевича откровенно боялись. Тут у них и родился блестящий, как казалось, план – как раз и навсегда покончить с Косым и заслужить милость великокняжескую. Для успеха требовалось всего ничего – лишь пойти на святотатство. Ну да беда невелика, находившийся среди заговорщиков «десятинник владычен» грех отмолит…

Обе стороны окончательно перестали стесняться в средствах.

Город Великий Устюг встретил войско Косого открытыми городскими воротами и сдался без сопротивления. Дальнейшие события московские летописцы, старающиеся по возможности не компрометировать предков своих князей, излагают очень скомкано и невнятно, однако воссоздать неприглядную картину не составляет труда. Вот, например, что пишет Ермолинская летопись: «И там на Устюзе хотели его убити, на порании Велика дня, на заутрени, и бысть ему весть, он же един перебеже меж кор Сухону, на Дымкову сторону…[5]».

А теперь то же самое, но подробнее и понятнее. Дело в том, что приближался великий христианский праздник – Пасха. В 1435 году она была ранняя – 15 апреля. Как и сегодня, накануне в церквах шла всенощная, а пасхальная заутреня начиналась крестным ходом. Князь Василий, как православный, естественно, праздновал Воскресение Господне, а как самый родовитый из находившихся в то время в городе, должен был в окружении местной знати идти во главе крестного хода. И вот, когда процессия двигалась вокруг храма, собравшиеся вокруг Косого заговорщики по сигналу должны были кинуться на князя.

План, если отрешиться от моральных проблем, и впрямь был хорош. Косой никак не мог ожидать нападения, он был один и без охраны — его разоружившиеся дружинники наверняка шли где-то позади в толпе устюжан. Скученность и темнота сделают свое дело – сунуть бунтарю в давке нож под ребра, а там перед господом оправдаемся.

Но даже самые блестящие планы иногда проваливаются. Утвержденная программа действий начала сыпаться с мелочи — кто-то из слабых духом заговорщиков решил перестраховаться, и, когда толпа выходила из церкви, шепнул Косому: «Готовься князь, убивать тебя будут». Предусмотрительно, не так ли? Если план заговорщиков удастся, то разоблачить предательство будет некому, а если вдруг что-то пойдет наперекосяк, то молодой князь услуги не забудет. Конечно, услуга эта была горчичником умирающему – крестный ход уже двинулся вперед, до покушения было несколько минут, и переиграть что-либо у Косого элементарно не было времени. По сути, Косого просто предупредили о неминуемой смерти заранее.

Но в случае со старшим сыном Юрия и это значило многое. «Кто предупрежден, тот вооружен» — утверждали знавшие толк в заговорах древние римляне.

У Василия Юрьевича был, может быть, один шанс из ста, но он сумел им воспользоваться – когда по команде убийцы кинулись на него, случилось невероятное – молодому и сильному князю каким-то чудом удалось отбиться, а затем и бежать — темнота и начавшаяся суматоха обернулись против нападавших. По темным и пустым по случаю праздника улицам он несся вниз, к реке, и слышал позади крики убиваемых товарищей – «… а кто не поспел людеи его за ним, и устюжане тех побили[6]». Опередив погоню, Косой добрался до берега реки. На счастье князя, зима в том году стояла лютая, «а весна была вельми студена», поэтому, несмотря на середину весны, ледоход на Сухоне еще не начался. Лед уже вздыбился, пойдя торосами («корами»), но еще стоял.

Как загнанный заяц, метался некогда гордый князь меж этих торосов, прячась от алчущих крови устюжан, и уцелел-таки. Ушел, утек на другой берег.

Как посветлело, собрал горстку спасшихся подельников и ушел в лесную чащобу, увязая в глубоком снегу. Ушел на юго-восток. Там родные места, там он родился и вырос, там его не взять, там он знает каждое дерево…

Там Вятка.

Этот дикий край по завещанию Юрия оставался в совместном владении всех трех братьев, но реально это означало лишь, что каждый из Юрьевичей вправе орудовать там, как считает нужным. Власть князей над этим «Диким Востоком», краем бандитов и звероловов была чисто номинальной, вятское буйное население всерьез воспринимало только две вещи – силу оружия и власть денег. Но если кто и мог похвастаться, что если не покорил, то приручил Вятку, то это было семейство князя Юрия Звенигородского. Авторитет старого князя и его сыновей в этом краю был велик настолько, насколько это вообще возможно в тамошних диких местах. Их репутация нарабатывалась годами, каждый вятчанин знал, что галицкое семейство никогда не предаст, не кинет, и в накладе не оставит, и добычей не обидит.

Пришла пора этой репутацией воспользоваться. Вятка была, наверное, единственным местом в русской земле, где оставшийся без денег и людей Косой мог навербовать войско. Где люди пойдут за ним авансом, полагаясь на его слово, в расчете на будущую добычу.

Ничего еще не кончено, тезка! Ты слышишь!?

Я вернусь.

Жди.

[1] Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М., Л. 1950 г. С.417

[2] Псковская летопись. Вып. 2. М. 1955 г. С. 131

[3] ПСРЛ, т. 23, 1910 г. С. 148.

[4] ПСРЛ. Т. 24. 1921 г. С. 183.

[5] ПСРЛ, Т. 23, 1910 г. С. 148.

[6] Там же.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи