PostHeaderIcon Глава 42

Глава сорок вторая, про операцию «Преемник» и особенного человека Митяя

 

Вы спросите – как же так? Вы же сами, мол, говорили о несопоставимой религиозности тогдашних людей – откуда же взялась развращенность священнослужителей? А я отвечу – именно потому, что вера для людей средневековья была абсолютной и не подвергаемой сомнению ценностью, церковь и пускалась во все тяжкие.

Есть такое старое правило – любая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Это сегодня окормлять человеческую потребность в высоком рвется целая ватага претендентов, и церковь там, если оценивать вещи реально, где-то ближе к хвосту очереди. Вот и приходится, в условиях серьезной конкуренции, соответствовать и подавать пример. Тогда же церковь была полным и абсолютным монополистом, и у каждого пастыря в глубине души все равно зрело подленькое знание – никуда прихожанин не денется, все равно идти спасать бессмертную душу ему больше некуда. Вот и пускалась во все тяжкие в условиях безальтернативности и безнаказанности. Причем – во всех городах и весях, во всех конфессиях христианства.

М.Нестеров "Сергий Радонежский" ("Труды Преподобного Сергия", левая часть триптиха, 1896-1897)

М.Нестеров «Сергий Радонежский» («Труды Преподобного Сергия», левая часть триптиха, 1896-1897)

О конфессиях я вспомнил не случайно. Ниже я буду говорить много нелестного про русскую православную церковь, и очень не хотел бы, чтобы читатели восприняли эти события как нечто присущее только нам – вот, мол, у нас как всегда свинство и хрючество. Да ничего подобного. Поймите, тогда болела ВСЯ христианская церковь, и у католиков было не лучше, а хуже.

Именно так – хуже. Я не буду даже углубляться во все эти Авиньонские пленения и Великие Схизмы, напомню лишь имена двух римских пап, правивших в описываемом мною XV веке – Иоанн XXIII и Александр VI. Первый, более известный под настоящим именем Балтазар Косса, до того как начать духовную карьеру, был профессиональным пиратом, и став священнослужителем привычек своих, знаете ли, не поменял. Убийства, содомия, инцест – это лишь часть преступлений, в которых его обвиняли. Вот как описывал развлечения Бальтазара его современник и биограф, секретарь Ватикана Дитрих фон Ним:

«Неслыханные, ни с чем не сравнимые «дела» творил Косса во время своего пребывания в Риме. Здесь было все: разврат, кровосмешение, измены, насилия и другие гнусные виды греха, против которых обращен был когда-то гнев Божий. Только в Болонье Коссе удалось совратить более 200 женщин. Любовницами его были замужние женщины, вдовы, девушки и монашки, жившие в монастырях. Некоторые из них любили его и добровольно становились его любовницами, но некоторые были грубо изнасилованы прямо в монастырях». При этом, даже будучи согнанным с папского престола, никакого наказания он не понес – покаялся перед своим преемником Мартином V и тот назначил греховодника епископом Тускуланским, в каковом звании Косса благополучно и пребывал до своей кончины. Меж тем грехи его были столь примечательны, что бесчинства Коссы помнили очень и очень долго – достаточно сказать, что после правления Иоанна XXIII много столетий ни один папа не рисковал больше принять опозоренное имя «Иоанн», до этого бывшее самым популярным среди римских понтификов. Это негласный бойкот пресекся только в 1958 году, когда Иоанном назвался избранный папой кардинал Ронкалли.

Что касается папы Александра VI, то здесь даже рассказывать много не надо, достаточно назвать его настоящую фамилию, ставшую нарицательной – Борджиа. Да, да, тот самый Родриго Борджиа, отец не менее знаменитых сына Чезаре и дочери Лукреции, которого даже официальные ватиканские историки именуют «самой мрачной фигурой папства». Можно, я не буду подробно рассказывать обо всех его подвигах? Честно говоря, нет никакого желания заниматься просветительством в этой области — прозвища «чудовище разврата» и «аптекарь Сатаны», сами понимаете, зарабатывают не постом и молитвой.

Ладно, ближе к теме. Наши православные иерархи до подобных «высот падения» не дотягивались – и слава богу. По крайней мере, в православии обошлось без Реформации, которую устроила католикам их доведенная до предела озлобления паства. Но для изрядного падения авторитета церкви в глазах народа наши пастыри тоже постарались на славу. В качестве примера можно вспомнить вакханалию, устроенную ими вокруг поста русского митрополита после смерти вышеупомянутого Алексия.

Во-первых, один претендент уже был, и, образно говоря, «сидел в запасе». Дело в том, что успеха поляков, вытребовавших себе отдельного митрополита, Ольгерд, конечно же, не вынес, поэтому сразу после поставления Антония всемерно усилил и без того бурную деятельность по получению собственного, «литовского» митрополита. Эта программа де-факто исполнилась, а де-юре была даже перевыполнена – в русских землях появилось сразу два митрополита «Киевских и всея Руси». Константинополь все-таки отреагировал на многочисленные литовские кляузы в адрес Алексия, и отправил к нам своего апокрисиария, иеромонаха Киприана. Непонятное слово «апокрисиарий» можете заменить привычным «ревизор» — Киприану, сербу родом, вменялось в задачу разобраться в ситуации, все выяснить на месте, и о выводах доложить по прибытии. Тот к делу подошел ответственно, довольно долго провел в Москве, тесно пообщался с Алексием и Дмитрием, потом переехал к жалобщику, то есть в Литву, и еще дольше общался с Ольгердом. Итогом этого общения явилось то, что Киприан отправился в Царьград с длинной эпистолой (по слухам, собственноручно написанной), где многословно обличались грехи Алексия, а в конце имелась приписка Ольгерда, в которой тот истово обещал – если им не поставят митрополитом Киприана (и никого другого, да), то главным церковным иерархом в Литве станет католик.

В результате 2-го декабря 1375 года Киприан был поставлен митрополитом Киевским, причем с полным титулом – «и всея Руси». Вы спросите – как так, ведь один «всея Руси» на Руси уже наличествовал? Разве можно ставить одновременно двух митрополитов на одну территорию?

Ну, во-первых, как бы это помягче… В общем, Константинополь как таковой, и константинопольская патриархия в частности тогда отчаянно нуждались в деньгах. Византия потеряла уже почти все свои земли, методично откусываемые Османской империей, и компенсировала упадок налоговых поступлений как могла. В частности – активно занималась симонией, проще говоря – греки продавали церковные должности за деньги или, как выражались наши предки, «ставили по мзде». Здесь, конечно, было то же самое – Киприан приехал от Ольгерда явно не пустой, при виде денег в патриархате привычно потеряли волю, и сквозь пальцы посмотрели на нормы права.

При этом – и это во-вторых — чтобы уж совсем откровенно не плевать на закон, по особому соборному постановлению было решено следующее. Киприан получает титул «всея Руси», и официально вступает в обладание «всей Русью» сразу же, как только подтвердятся криминальные подвиги митрополита Алексия. Для этого с Киприаном на Русь поедут несколько чиновников, и как только они низложат Алексия, Киприан и станет митрополитом всея Руси. Ну а чтобы ему не бегать туда-сюда – путь-то не близкий – его и возвели. Так сказать, авансом. Киприан еще поинтересовался, нельзя ли и Алексия низложить авансом, вернее, заочно и никаким чиновникам уже никуда не ездить, но на это «аргументов» у него уже, похоже, не достало.

Киприан поехал в Киев, а чиновники – в Москву. Едва достигнув русских пределов, новоявленный митрополит посылает свои ставленные грамоты в Новгород и Москву. Но и там, и там никакого впечатления известие о том, что у них новый митрополит, не произвело. Жившие тогда в дружбе с Москвой новгородцы ответили: «Посылай к великому князю в Москву, и если он примет тебя митрополитом на Русь, то и нам будешь митрополитом». Москва же сделала удивленное лицо и отписала: «Есть у нас митрополит Алексий, а ты зачем поставился на живого митрополита?». Меж тем посланные Константинополем патриаршие представители – сюрпрайз! — не нашли ни малейших недостатков в деятельности митрополита Алексия и, чрезвычайно довольные, убыли обратно в Царьград.

Таким образом, в русских землях стало три митрополита – Алексий в восточной Руси, Антоний в Галиции-Волыни и Киприан, в ожидании своего часа окормляющий паству в литовских землях. Ситуация не то чтобы разрешилась, но заморозилась.

Московские власти прекрасно понимали, что обострение ситуации неминуемо – после смерти Алексия все начнется сызнова. Сыграть на упреждение и обыграть Киприана можно было одним-единственным способом – быстро, организованно и на высоком уровне провернув операцию «Преемник».

Увы, организованно и согласованно не получилось. Как вы понимаете, чтобы нейтрализовать претензии Киприана, нужно было проделать как минимум два действия – сначала выставить своего кандидата, и продавить выставленную кандидатуру в Константинополе. Но уже самое начало операции вызвало раздор в стане москвичей – тамошние предводители, патриарх и великий князь, не сошлись в выборе наследника митрополичьего престола.

Престарелый патриарх Алексий очень хотел видеть своим преемником знаменитого Сергия Радонежского. Он даже вызывал монастырского реформатора к себе, и убеждал его принять сан епископа, чтобы впоследствии занять престол в митрополии, но знаменитый игумен решительно отказался.

Возможно, решение основателя Троицкого монастыря, ставшего позже Троицко-Сергиевской лаврой, помимо общего смирения, было в какой-то степени мотивировано еще и тем, что он всегда старался не конфликтовать без нужды со светскими властями. А в данном случае столкновение было бы неизбежным, поскольку у московского князя Дмитрия, тогда еще не Донского, был свой кандидат в русские митрополиты. Звали княжью креатуру Митяем, и был он полной противоположностью аскету и монастырскому подвижнику Сергию.

Кандидат этот вообще был весьма примечателен. Вот не удержусь, и вновь приведу изрядный кусок из летописи. Думаю, меня вполне извиняет то, что кусок этот для русского летописания уникален. В наших летописях, как известно, практически нет людей – одни государственные деятели. Вы напрасно будете искать там хоть какие-то личные данные – все, что не относится к истории государства Российского, летописцами безжалостно отбраковывалось. По этой причине, например, в летописях нет никакого описания внешности наших князей, и можем только гадать – а какой он был, Дмитрий Донской? Мы, конечно, привыкли представлять его высоким, стройным и спортивным, но ведь с тем же успехом он мог быть маленьким круглым толстячком – кто знает? Правды уже не достать.

Так вот, вышеупомянутый Митяй уникален тем, что летописец, обычно упоминавший одни лишь имена своих героев, в рассказе о нем неожиданно заводит какую-то «Песнь песней»:

«Сей убо поп Митяй бысть возрастом (ростом) велик зело и широк, высок и напруг (мускулист), плечи (имея) велики и толсты, брада плоска и долга, и лицем красен (красив), — рожаем и саном (внешней представительностью, красотой) превзыде всех человек:

Речь легка и чиста и громогласна, глас же его красен (красив) зело; грамоте добре горазд: течение велие имея по книгам и силу книжную толкуя, и чтение сладко и премудро, и книгами премудр зело, и никтоже обреташесь таков: и пети нарочит; и в делех и в судех и в разсуждениях изящен и премудр, и слово и речь чисту и незакосневающую имея и память велию (великую); и древними повестьми и книгами и притчами духовными и житейскими никтоже таков обреташеся глаголати».

В общем, как подытожил один историк, «феноменальное совершенство во всех отношениях». И книжный чтец, и с алтаря певец, и собой красавец, Митяй был сыном священника из коломенского села Тешилова, и пошел по отцовским стопам – его приход был в Коломне. Там он, похоже, и познакомился с московским князем, изрядно ему, что называется, показавшись. Князь переводит приходского священника из Коломны в Москву и вскоре делает скромного попа, во-первых, своим духовным отцом, а во-вторых, одним из самых доверенных княжьих чиновников – печатником. Вскоре князь вообще прикипел к Митяю всей душой. Как отмечает летописец, князь своего печатника «зело любяше и чествоваше его яко отца паче всех. Никтоже в такой чести и славе бысть, якоже он – Митяй, славу и честь имеяше паче всех, бысть во чти и славе от великаго князя и от всех, и вси чествоваху его, якоже некоего царя».

Фаворит, надо сказать, пользовался благами своего статуса весьма охотно. Он завел себе пышную свиту («многи слуги и отроки имеяше»), а роскошью облачения превосходил всех бояр и епископов, удивляя народ частой сменой нарядов. Как отмечал тот же летописец, «во вся дни ризами драгими изменяшесь, и сияше в ево одеяниях драгих якож некое удивление, никтоже бо таковая одеяния ношаше и никтоже тако изменяшесь во вся дни ризами драгими и светлыми, якоже он – поп Митяй».

Именно Митяя князь Дмитрий и решил поставить в преемники дряхлеющему Алексию. Но для начала следовало устранить главное препятствие. Митяй был поп, то есть принадлежал к так называемому «белому» духовенству, вершиной карьеры для которых была должность протопопа. Чтобы занять хоть сколько-нибудь значимую должность в официальной церковной иерархии, Митяю надо было принять монашеский постриг. С пострижением Митяй долго тянул – не хотелось, видать, расставаться с яркими одеждами и переодеваться в черное. Лишь за два года до смерти Алексия, когда открылась вакансия архимандрита придворного Спасского монастыря, Митяй, пусть и после долгих отказов, все-таки внял уговорам князя, и принял схиму. Новоявленный инок сделал довольно быструю карьеру — в архимандриты его поставили мгновенно, в самый день пострижения.

Теперь надо было заручиться протекцией Алексия. По словам летописей, русский митрополит очень не хотел оставлять кафедру Митяю, и поначалу даже отказался благословить скороспелого архимандрита на свое место, объясняя это тем, что апостол требует от епископа, чтобы тот не был «новонаук (неофит, новичок) в христианстве» — а Митяй, дескать, «новонаук в иночестве». Однако позже все-таки внял уговорам князя Дмитрия, видимо, не в силах отказать человеку, заменившему ему сына. Алексий благословил Митяя, правда, с весьма скользкой формулировкой – «аз неволен благословити его, но оже даст ему Бог и святая Богородица и просвященный патриарх и вселенский собор, того и аз благославляю».

12 февраля 1378 года митрополит Алексий, двадцать четыре года возглавлявший русскую церковь, скончался.

И вот тут-то все и началось.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Комментарии (2) на “Глава 42”

  • Может быть, упомянуть все-таки, что Косса — антипапа, точнее даже вообще третий (Пизанский) папа? Потому что именно Иоанн XXIII, который падре Ронкали (1881-1963), довольно неплохо известен русскоязычному читателю (надеюсь). И аналогия с двумя митрополитами будет (хотя причины и разные).

  • Венев:

    >>Престарелый патриарх Алексий

    ???

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Свежие записи